Iai? Niaa??eiia
ГЛАВНАЯ arrow ТЕРНЕЮ - 100 arrow Лишних людей не бывает
Лишних людей не бывает Версия в формате PDF Версия для печати
Рейтинг: / 0
ХудшаяЛучшая 

Когда в предыдущем своём материале к столетию Тернея я сказал несколько слов про небольшой домик, который стоял когда-то на берегу Серебрянки и в котором располагались сначала поселковая электростанция, а потом мастерская по ремонту киноаппаратуры, – я вновь с острой болью в душе почувствовал свой долг перед Гавриилом Петровичем Роготовским.
Много раз в последние годы, ещё при его жизни, я собирался написать о нём – да так и не собрался. Теперь лишний раз убедился – есть дела, которые лучше не откладывать на потом.

Тернейское сообщество всегда было богато своеобразными людьми и интересными характерами, а Гавриил был тут одной из самых странных и примечательных фигур. В последние годы его своеобразие чуток потускнело, он несколько растворился на фоне других стариков, но стоило только душевно разговориться с ним, задеть сам не знаю какую струну – и в нём и в его речи сразу прошибала некая искра, вмиг возвращавшая из глубины времени прежнего Гаврика… но стоп! я сегодня не собирался писать про него, это просто вступление к теме. Но именно это является и самой темой моего сегодняшнего разговора. Ибо я хочу очертить круг своих интересов в работе по подготовке предъюбилейных материалов «Вестника Тернея».
Рассказ о Гаврииле Петровиче обязательно будет одним из них, мы с бывшим его начальником Вячеславом Трифоновичем Паутовым уже прикинули план-схему материала и должок этот свой отработаем. А вообще, прикидывая тактические моменты подготовки к юбилею, определяя задачи для каждого из сотрудников и активных помощников газеты, я на свою долю отобрал в некотором роде просёлочные направления. Это – рассказы о тех персонажах из прошлого, которые произвели на меня особое впечатление в детстве.
* * *
Такие люди есть и в настоящем, но… пусть их опишет когда-нибудь нынешний ребёнок или подросток. В моём же детстве были мои герои. Они могли быть сугубо положительными (хотя, конечно же, имели кучу своих недостатков и не всегда позитивных страстей), но непременно вносили изюминку и колоритность в общую картину поселкового житья-бытья.
Мне навскидку вспоминаются дед Ленский (я даже вывел его в одной из своих книг – под фамилией Глинский); дед Кротов; конюх дядя Вася Шилов; старик Колесник – основатель и хранитель поселкового парка возле РДК; начальник типографии Пётр Григорьевич Ященко; дядя Вася Вардугин с электростанции; учитель-садовод Алексей Алексеевич Кочнев (школьная кличка «Лапся») с женой Харитиной Герасимовной; начальник милиции А.И. Ларьков; дядь Саша Крячко из райфо, кстати, заодно и отец-герой (не вижу смысла брать это хорошее звание в кавычки); сапожник Александр Поликарпыч Белецкий; судья В.Г. Осипов; Пётр Иванович Якубенко; тётя Малаша Рыжова; почтальон тётя Ксеня Алексеева и её муж Миша Сибилев; Иван Иваныч Лизунов; шофёр дядя Миша Литвиненко, среди прочих автомашин работавший и на так называемой «газочурке»; словом, множество обычно-необычных людей, так или иначе поразивших давным-давно моё воображение.
Об этих и о многих других людях я рассчитываю написать в ближайшее время – и буду рад любой вашей подсказке, любому характерному штриху и любой добавочной детали к их портретам. А заодно приму и постараюсь исполнить и другие ваши «заказы» – хотя ещё лучше будет, если вы сами напишете про ваших давних знакомых. Раз есть повод вспомнить – надо вспоминать, и как можно больше.
* * *
Другая категория тех, кого я хотел бы вспомнить хоть в нескольких словах, – люди той же поры, но люди, у которых, я бы сказал, в жизни что-то не получилось и не состоялось. Это были такие же славные персонажи, обыкновенные наши земляки, но в силу жизненных обстоятельств, собственных слабостей (чаще всего по части выпивки) либо каких-то физических особенностей, так сказать, сошедшие с круга и являвшиеся в глазах окружающих «белыми воронами». Попробую назвать некоторых и сказать о каждом хоть пару слов. Потому что вряд ли ещё найдётся у кого-либо повод обозначить их место в поселковой истории.
Раз уж упомянул я «белых ворон», то стоит, видимо, начать с полузабытого тернейцами мужичка по имени Коля-Ворона. Вспоминаете? Фамилии его я не знаю, но он приходился близким родственником моему ровеснику Толе Кормишкину. Был он сильно чёрен лицом, а рот его в силу какого-то дефекта челюстей постоянно был в том положении, в каком произносится буква «о». Из-за очень сильного плоскостопия у него была весьма характерная походка, звук его кирзовых шагов нельзя было перепутать ни с чем. Он умел плотничать и столярничать, но в бригады его не брали, и летом он чаще работал перевозчиком, как на коротком маршруте, где нынче через Серебрянку перекинут мост, так и на длинном – на МРС. Мальчишки любили дразнить Колю-Ворону, и он, в общем-то, добрейший и несчастный парень, был вынужден притворяться злым, как-то рычать и делать пугающие пацанов выпады. Я, помню, просто боялся его и если ехал на перевозной лодке, то сидел смирно, стараясь не привлечь его внимания.
Моё отношение к нему разом изменилось, когда как-то зимой мы с мальчишками зашли погреться в его сторожку, одновременно столярку (это был старый райкомхоз, примерно там, где сейчас шиномонтажка и третий магазин). Страшный, как Квазимодо, Коля оказался столь же прост и чист душой. Он был приветлив и старался, чтобы мы чувствовали себя хорошо и удобно.
Было это году в шестидесятом. Больше я его не видел и не знаю ничего о его судьбе.
Интересно, что существовала когда-то у нас такая профессия как перевозчик, человек при лодке. В его обязанности входил перевоз пассажира(ов), с какой бы стороны тот не появился. Перевозчик матерился, если приходилось из-за этого делать холостой конец (представьте, из МРС до нашего берега), но делать нечего – грёб. Проезд стоил 10 или 20 копеек, иногда райкомхоз выдавал паромщику рулон билетов. На каждом берегу стояла перевозная «будка» – дощатое помещение для ожидания.
В такой вот будке всегда ночевал, а практически жил другой запомнившийся мне персонаж – дед Шишкин, из так называемых «богодулов». Он был страшно заросшим и грязным, соответственно вонючим, и по страхолюдности уступал лишь непонятному деду Седову, который нередко тоже подолгу жил в посёлке, но умел исчезать в лесу. Там он, кажется, в очередной раз и исчез окончательно… Что касается деда Шишкина – то именно в перевозной будке на берегу за клубом, слева от нынешнего моста, он замёрз в новогоднюю ночь, год не помню.
В большой семье Чижовых старшим пацаном был… я не помню его имени, кажется, Владимир, – но все знали его как «Тарзана», он умел подражать завыванию героя одноимённого фильма и кричал возле столовой (ныне там стоит аптека и оптовый магазин) по заказам подвыпивших мужиков (тогда пиво и водка продавались в столовой на разлив). Ему подносили, но он не пил, а брал за работу мелочью… Однажды, когда я в одиночестве катался по необъятному простору покрытого льдом болота (там, где сейчас усадьба Анатолия Елисеева, и далеко за ней), Тарзан подошёл ко мне и без всякой причины начал бить. Он сбросил меня с самоката и стал пинать ногами. Я был тепло одет, а его валенки были тупыми и мягкими, так что мне было не больно, а только очень обидно и страшно. Он вымещал на мне, случайно попавшемся пацане, какую-то накопившуюся злость на весь мир. Ему было лет четырнадцать, мне – лет шесть или семь… Тарзан, кажется, страдал эпилепсией и именно от неё погиб. Припадок случился, когда он переходил вброд ручей, а рядом никого не оказалось.
Ещё мне часто вспоминается старшина из пограничной комендатуры, которого я на улице встречал крайне редко, а вот в бане – постоянно. Старшина Иван Сергеевич был здоровым молодым мужиком, очень подвижным, весёлым и общительным. Но меня зачаровывал… чемоданчик, в котором он носил бельё. Когда старшина открывал чемодан, я всегда читал надпись на наклеенной с внутренней стороны крышки бумажке. Красивым почерком в исполнении красно-синего карандаша было выведено: «Жена, помни!»,  а ниже слева стояло: «На заставу» – и перечень вещей, которые жена обязана была уложить в сундучок – от бинокля до зубной щётки. Правей была надпись: «В баню» – и тоже перечень вещей, начиная с полотенца. Чувствуется, дело своё старшина знал.
Не так давно, когда отмечалась круглая годовщина нашего ДРСУ, в юбилейном материале среди самых первых работников был упомянут Павел Городилов. Любой тернейский старожил чуть грустно улыбнётся, вспомнив эту неразлучную парочку – Пашу и Машу Городиловых. На моей памяти это были уже вконец спившиеся супруги, со всеми вытекающими из этого бытовыми деталями, с соответствующей внешностью (Паша к тому же был кривым на один глаз). Но люди постарше говорили, что когда-то Городиловы приехали в Терней как молодые специалисты, возможно, даже учителя. Многие помнят, что Паша, выйдя на «промысел» и «удачно упав на хвоста», никогда не забывал, что дома (или где-то поблизости, за углом) мается с похмелья его подруга, и вторую причитающуюся ему порцию непременно уносил ей. Это, так сказать, пьяная сентиментальность, но и на полном серьёзе можно говорить, что до самого конца они, будучи бездетной парой, любили друг друга так же преданно и верно, как литературные Тристан и Изольда или Лейла и Меджнун.
Начиная этот материал, я набросал список его героев и пока что далеко не исчерпал этот список. Скажем, в нём остались великолепный баянист Ом Проценко; маленького роста человек из лесхоза – по фамилии, кажется, Давыдов; достопамятный дед Шпагин; завхоз Алексей Сутулов; семейства Клушиных и Ревелиотти; наши учителя труда Яков Киевский и Владимир Семечкин… Но пора заканчивать, и я пока обрываю перечень.
Односельчан не выбирают по заказу, как и родителей. Несмотря на необъятные размеры нашего района, мы живём в достаточно тесном пространстве, и никто из нас не живёт в нём случайно, ошибочно или не по праву. Нам определено плыть на одном ковчеге: кому – весь свой маршрут, кому – какой-то из его отрезков; и лишних тут не бывает.
Юрий ШАДРИН

 

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

< Пред.   След. >
Юрий Шадрин: Пишем вместе?
посёлок Терней
Клуб экологического туризма Сихотэ-Алинь
Время генерации страницы: 0.084 сек.