Iai? Niaa??eiia
ГЛАВНАЯ arrow ТЕРНЕЮ - 100 arrow И дед Колесник выходил на сцену
И дед Колесник выходил на сцену Версия в формате PDF Версия для печати
Рейтинг: / 1
ХудшаяЛучшая 

Время, как известно, категория относительная. Рассчитать его в перспективе – довольно сложно. Я, например, понимал, что газетная кампания к 100-летию Тернея стартовала с некоторым запозданием, – но полагал, что мы опоздали на полмесяца, ну, от силы на месяц. Какое там! Материалов к юбилею просится столько, что начинать эту работу нужно было уже год назад – и даже тогда можно было бы ставить один или два материала в каждый номер «ВТ».
Думаю, что публикацию юбилейных статей и очерков мы будем продолжать и дальше – во всяком случае, до конца года.

Михаил Константинов, ветеран ВОВ Один из самых заинтересованных друзей «Вестника Тернея» – ветеран войны и труда Михаил Васильевич Константинов. Наша газета не раз писала о нём, а сам он – активнейший автор «ВТ», много пишет, предлагает и подсказывает новые темы журналистам. Вот и на сей раз пришёл он в редакцию с намерением подсказать нам имена людей, которых просто грех не вспомнить в канун юбилея. В руках у него была небольшая бумажка, в которую он записал для памяти полтора-два десятка фамилий. «Хочу сказать немного о стариках из бывшего Левого Тернея, – говорит ветеран, – а также вернуться в те давние времена, когда агитбригада районного Дома культуры постоянно давала концерты в своём посёлке. А почти всё оставшееся время проводила в гастрольных поездках по району». Ну, а я предлагаю сразу начать со второй половины его списка, про самодеятельность.
Михаил Васильевич в Терней приехал в 1950 году. Но вообще-то, он родился и всю свою жизнь прожил в нашем районе. Рос в Малой Кеме, подсоблял взрослым на рыбозаводе, затем стал матросом, мотористом на катере и чаще, наверное, чем дома, бывал в Кондо, Благодатном и Пластуне. В 43-м его забрали в армию, в один призыв с Владимиром Никифоровичем Весёлкиным. Но принять участие в боевых действиях Михаилу довелось лишь в войне с Японией.
Демобилизовавшись, вернулся в Кему, кажется, даже на тот же катер. Но… его уже присмотрел районный отдел культуры. С самого детства отец учил Михаила играть на гармошке, а потом и на баяне. Представим те довоенные годы – хороший гармонист-баянист был на вес золота в любой компании. Во время службы тоже с баяном не расставался. А уж как он умел (и умеет; он и поныне, не давая себе поблажки ежедневно «тренирует пальцы», играя сложнейшие вещи и по нотам, и на слух) играть – тут тернейцы не дадут соврать. Потому-то и пригласили его в Терней. Прямо с катера – в штат районного Дома культуры. Кстати, директором РДК был в ту пору Владимир Весёлкин.
Художественным руководителем работал Александр Трофимович Дроздов, профессиональный музыкант, виолончелист, и одновременно театральный режиссёр. Стоит ли и говорить, что клубная жизнь в Тернее в те годы била ключом. Заведующий отделом культуры Александр Николаевич Едрёнкин был человеком по-настоящему творческим, деятельным и преданным искусству. Он не только умел не мешать, он умел по-хорошему помогать своим подчинённым. Но и Весёлкину, и Константинову довелось больше знать его по легендам, ходившим в среде самодеятельных артистов, культработников и прочих близких к сцене тернейцев. Дело в том, что Едрёнкина, который сумел хорошо отладить работу не только РДК, но и всех клубов района, почти сразу после прихода наших героев в «сферу культуры» перевели или, как мы привыкли говорить, забрали в край. А вскоре затосковал по городу и худрук Александр Дроздов – во-первых, у него был опыт работы в настоящем театре, и его тянуло назад, а во-вторых, слишком уж не вязалась с сельским клубом его музыкальная специализация – виолончель.
На замену  Дроздову пришёл тогда наш, местный – Михаил Андреевич Ардальянов. До этого он работал в милиции и одновременно был капельмейстером поселкового духового оркестра. Он сам мог расписать партии для отдельных инструментов, от баяна до скрипки. Играл на баритоне, на флейте, на кларнете. Был он самоучкой – но Бог наделил его настоящим, недюжинным талантом. Участвовал он и в театральных постановках. Словом, Михаил Андреевич умел всё и во всё вникал, за всё брался, вплоть до руководства хором. Таким деятельным он оставался всю свою жизнь. Позже он был заведующим РДК, работал в отделе культуры, а переехав, кажется, в начале 70-х годов в Партизанск, работал на стезе культуры до конца жизни, оставив в этом городе удивительно чистую память о себе.
А новым заведующим отделом культуры стал тогда Семён Степанович Яковлев. Я немного помню этого человека, но сам сказать о нём ничего не могу, мне больше помнится его жена тётя Капа, работавшая заведующей аптекой. Но знаю, что при Яковлеве работа РДК и самодеятельности не угасла, продолжала быть такой же интенсивной и задорно-творческой. Участники самодеятельности вместе не только репетировали, но и участвовали в благоустройстве. Тому способствовал легендарный дед Колесник, заложивший и многие годы поддерживавший в должном порядке тернейский парк.
Кузьма Григорьевич Колесник был в районном клубе мастером на все руки – и сторож, и истопник, и садовод. А иной раз и на сцену выходил, собирая заслуженные лавры в виде аплодисментов. Все работы в парке велись под его руководством. Основную часть забот он брал на себя, а самодеятельные артисты и клубные работники помогали на посадке деревьев и цветов, на разбивке кустарниковых клумб. Парк уже имел своё лицо, была, скажем, отдельная липовая аллея. Михаил Васильевич просил особо отметить, что дед Колесник делал посадки не только в парке, но и на улицах посёлка.
По словам Константинова, Дом культуры тогда работал на хозрасчёте: что заработали от спектаклей и концертов, то и получили. Тут уж нельзя было останавливаться, постоянно надо было готовить новые постановки и номера. И конечно, сидеть на одном месте, в своём Тернее, было нерентабельно.
Но не только этим диктовались постоянные гастроли, поездки с концертами на север района и даже в соседние районы. Были ещё и такие факторы, как молодость, страстный интерес к жизни, не прошедшая радость недавней победы в войне, отнюдь не надуманное чувство коллективизма, ну, и тяга к приключениям. А ещё – отсутствие оболванивающего нас ящика с сериалами. Люди тогда жили правильней, чище и – веселей.
Каждый из самодеятельных артистов тех лет помнит эти поездки. Обычно агитбригада сразу направлялась в Адими или в Самаргу, чаще пароходом, иногда – самолётом. Там давался первый концерт. Потом Назаровка, Унты, Пугдо, Агзу (не всегда удавалось), Единка, Перетычиха… Всё дальше и дальше шёл путь на юг, попутным транспортом. Это там-то, где и сегодня разговор о попутке только рассмешит собеседников. Так что «попуткой» обычно был трактор с тележкой, или ульмага, или запряжённые в сани лошади. Кое-где, если повезёт, добирались верхом, а если нет – «на своих двоих». Прелести пути могли усугубляться наледями, снегом, дождём, неистовым гнусом и мошкарой, переправами через разлившиеся речки. По насыщенности приключениями дорогу эту можно сравнивать с дорогой первопроходцев где-нибудь в Сибири или на американском Диком Западе. Так и спускались от села к селу до Кемы, Кондо и Тернея, отмечаясь концертами, зарабатывая немного денег и огромное количество зрительской любви. Сегодня эти люди вспоминают тогдашние гастроли как лучшее время в своей жизни, все былые трудности служат лишь орнаментом, украшающим их верную дружбу и трудную работу.
Среди артистов сплошь знакомые имена. Валентина Рыжова, Людмила Данилевская (она сейчас живёт в Кавалерово), Григорий Колесник, его жена Шура Кольцова (язык не поворачивается назвать её Александрой, её все всегда звали Шурой), Валентина Усова, Маргарита Шадрина, Галина Стецко, братья Александр и Анатолий Луковенковы, Екатерина, Евгения и Вячеслав Паутовы. О каждом можно подолгу рассказывать, но я, видимо, остановлюсь на двоих. Это Александр Белецкий (на нижнем снимке он четвёртый справа) и Люба Иванова.
 Александр Белецкий, добрый старый мой Поликарпыч – личность, в общем-то, уникальная, но в тернейские реалии, где чудаков всегда хватало, он вписывался идеально. В его биографии было, пожалуй, всё, кроме преступлений и подлости, хотя характер у него был весьма авантюрный, и многие поступки сближали его со знаменитыми благородными жуликами типа Квинты или Бендера. При этом он был среди первостроителей Кузнецка – зачинателей Кузбасса, и у него был специальный наградной знак. С какой-то всесильной брони он всё же сумел (правда, ненадолго) сорваться на войну.
После войны Поликарпыч неведомым образом оказывается во Владивостоке, работает (не служит) в ансамбле песни и пляски Тихоокеанского флота. Он красив, умён, азартен, влюбчив, везуч. Какой-то вывих ноги ставит крест на карьере в ансамбле, хотя Поликарпыч вроде бы не стал хуже выделывать коленца. Судьба забрасывает его в Терней, и он оказывается здесь идеально в своей тарелке. Говорят, что будучи моложе, он всегда ходил в шляпе и с тросточкой, при встрече со знакомыми слегка приподнимая головной убор и делая едва заметный поклон. Я помню его уже без этих странностей, заставляющих вспомнить Евгения Евстигнеева сразу в нескольких фильмах. Белецкий тогда уже побаливал, немного сапожничал на дому, снисходил до дружбы со мной восемнадцатилетним. Он тогда казался мне старым, хотя ему было 52 года, на десяток меньше, чем мне сегодня, – а я отнюдь не нахожу себя старым (в чём, правда, не встречаю особого единомыслия у девушек).
В тогдашнем клубе Поликарпыч незаменим. Он блестящий конферансье, умеет говорить, умеет шутить, завести зал, произвести на него впечатление чёрной бабочкой на белой рубашке. Он умеет играть на паре-тройке инструментов, особенно хорошо – на гитаре. Он великолепный чечёточник. Он легко вживается в любую роль и играет в доброй половине репертуара. Кстати, он был бессменным судьёй на всех футбольных матчах в Тернее, а команд тогда было больше, чем сегодня. А ко всему прочему, Поликарпыч, как я недавно узнал, был коммунистом, вёл политзанятия, читал лекции. Какое-то время работал председателем райкома ДОСААФ. К своему жизненному финишу он подходил маркёром в бильярдной на втором этаже предыдущего Дома культуры.
На днях жительница Тернея Людмила Басаргина (урождённая Горбунова) рассказала мне случай из далёкого 58-го года, когда ей было пять лет. Это произошло во время сильного наводнения, когда вода залила проезжую часть дороги – о, как раз напротив дома, где нынче живёт М.В. Константинов. Мама позволила маленькой Люде одной пойти в садик. Возле старого мостика (в том же месте, что и сейчас) кто-то случайно задел девочку, она упала в воду, и её стало затягивать под мост. Никто этого не заметил. Издалека это увидел Белецкий, быстро подбежал к мосту и едва успел схватить девочку за ногу и вытащить на поверхность. «Если бы не дядя Саша, я бы утонула», – говорит сегодня Людмила Басаргина, на всю жизнь запомнившая тогдашние свои ощущения.
А теперь о Любе Ивановой. Эта девушка была, так сказать, местной Тарасовой и Ермоловой. Без её участия не обходилась почти ни одна постановка. (А репертуар, повторяю, у агитбригады был огромнейший). Играла она выразительно и умела захватить зал. Впрочем, пока приостановлюсь и дам слово журналисту Г. Павленкову. Вот что он написал в газете «Тихоокеанский комсомолец» за 13 марта 1951 года:

"На клубной сцене"

 Яркий электрический свет со сцены падает на первые ряды зрительного зала. На сцене – девушка среднего роста, в простом платье, громко, с выражением говорит. Идёт репетиция пьесы А. Корнейчука «Калиновая роща» в Тернейском Доме культуры. Одну из главных ролей исполняет Люба Иванова.
- Остановитесь, Люба, опять не то, – перебивает её художественный руководитель А.Т. Дроздов. – Более приподнято, с душой. Вы понимаете?
Руководитель идёт на место Любы и сам показывает, как нужно прочесть монолог. И когда исполнительница произносит последние слова, она чувствует, что на этот раз роль проведена удачно.
Давно работает драматический кружок. Вдумчиво и терпеливо руководит им Александр Трофимович Дроздов. Хороший специалист, он за короткий срок создал спаянный творческий коллектив. Весь свой опыт долголетней работы на сцене А.Т. Дроздов отдаёт любознательной молодёжи. Появились в драмкружке свои «знаменитости». Комсомольцы Анатолий Луковенков, Любовь Иванова, Павел Шаптинов – пользуются неизменным успехом у зрителей. Зрительный зал Дома культуры переполнен, когда идёт спектакль драматического кружка. За последний год тернейцы увидели «Московский характер» Софронова, «Миссурийский вальс» Погодина, «Не всё коту масленица» Островского и несколько одноактных пьес.
А.Т. Дроздов создал агитбригаду, которая постоянно обслуживает северные пункты района.
Чем дальше, тем совершенней становится творчество участников драматического коллектива, тем интересней, увлекательней проходит свободное от работы время молодёжи».
Люба родилась в Саратове, в семье математика, который даже написал в своё время учебник для школ. Совместная жизнь у родителей не заладилась, они развелись, и мама, оставшись с дочкой на руках, но без крыши над головой, завербовалась в Приморье, в Пластун. Это было в 1935 году, девочке было пять лет. Жили они на Шапочной (мне это ни о чём не говорит), мать, а в войну и дочь работали на рыбозаводе. Люда вспоминает, что они с мамой после работы по какой-то лесной тропе, уже в темноте, ходили на репетиции художественной самодеятельности в Пластун. Значит, именно эта тропинка привела потом Любу в тернейский самодеятельный театр, где она стала звездой первой величины. В 1945 году переехали в Терней, жили в небольшом домике между комендатурой и рыбобазой. Через некоторое время мать с отчимом, у которых было уже четверо общих детей, решили уехать из Приморья. А Люба осталась. Она к этому времени работала наборщицей в типографии – с 46-го по 49-й год. Потом перешла на работу в милицию, в архивный отдел; затем некоторое время работала в отделе кадров райисполкома, это было при Тонкошкурове.
Теперь, видимо, пора рассекретить тайну «Любы» Ивановой. Она немного стеснялась своего настоящего имени – да, наверное, вовсе не немного, если даже в краевой газете предпочла видеть свой «псевдоним». Дело в том, что математик Иванов, носивший по-настоящему русское, но непривычное для окружающих имя – Кронид, дочь свою назвал ещё более странно для нашего уха – Конкордия… из чего многие читатели сразу поняли, что речь, оказывается, идёт об одном из самых заслуженных людей Тернея – о бессменном начальнике отдела кадров Сихотэ-Алинского заповедника в течение очень многих лет Конкордии Кронидовне Щербаковой. В 1952 году «Люба» вышла замуж за Николая Евстигнеевича Щербакова, работавшего тогда в милиции. Потом он был рабочим на пилораме в МРС, а позже, после того, как она сгорела, – на пилораме госпромхоза. Два десятка лет тому назад его не стало.
На фотографии, которая помещена в начале этого материала, Люба Иванова снята в 1950 году в роли Героя (героини) социалистического труда в пьесе «Непредвиденный манёвр». Рядом с ней в великолепном гриме сидит будущий легендарный председатель Тернейского рыбкоопа Анатолий Луковенков. Снимок, кстати, сделан в Самарге.
Юрий ШАДРИН
Фото из семейного архива Конкордии Щербаковой

 

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

< Пред.   След. >
Юрий Шадрин: Пишем вместе?
посёлок Терней
Клуб экологического туризма Сихотэ-Алинь
Время генерации страницы: 0.074 сек.