Iai? Niaa??eiia
ГЛАВНАЯ arrow ТЕРНЕЮ - 100 arrow Семья Рогулиных
Семья Рогулиных Версия в формате PDF Версия для печати
Рейтинг: / 0
ХудшаяЛучшая 

 Их было трое – босоногих сталинградских мальчишек, гоняющих футбол во дворе между бараками рабочих тракторного завода. Это происходило в те далёкие 30-е годы, когда в Поволжье был страшный голод. Отец мальчишек уехал на юг, чтобы заработать какое-либо пропитание, а неграмотная мать каждое утро, повязав на голову платочек, ходила по городу в поисках любой подённой работы, чтобы накормить шестерых детей.
Мальчишки помогали матери тем, что с холщовыми сумками на перевес в обеденное время сидели на заборе заводской столовой и ждали, когда вынесут отходы. Кидали в сумки всё, что попадало под руки, и через забор бежали домой. Мать сортировала их добычу, переваривала – этим и кормила. От голодной смерти уже опухающих детей спас отец, он вовремя вернулся с 10-килограммовым мешочком пшена. С тех пор пшённая каша для моего отца была самой любимой, а запах сваренного в кожуре картофеля непереносим, так как напоминал те очистки, которые приходилось есть в детстве.

На следующий год двое старших, Иван и Александр, опыляли колхозные поля известью из марлевых мешочков, все покрылись язвами, но какова была гордость мальчишек, когда осенью они получили за работу несколько мешков пшеницы и гороха. Голод был побеждён, однако «беззаботное» детство для старшего из братьев Рогулиных – Ивана Семёновича закончилось в 16 лет. Пришлось прервать учёбу в техникуме и пойти работать на Сталинградский (Волгоградский) тракторный завод учеником столяра, чтобы как-то прокормить семью, потому что его отец заболел и был уволен.
Однако учёба для моего отца всегда была главной составляющей в жизни. Он попытался перевестись на вечернее отделение, но директор по каким-то ему одному ведомым причинам не хотел этого делать. Тогда мальчик совершает мужской поступок, он пишет письмо «всероссийскому старосте» Калинину – и, о чудо, в техникум приходит письмо за подписью Калинина с просьбой о переводе И.С. Рогулина на вечернее отделение. Директору техникума пришлось подчиниться, но своей властью он всё же воспользовался и перевёл его на первый курс вечернего отделения со второго очного. Поэтому в армию отец был призван с незаконченным среднетехническим образованием осенью 1940 года.
Войну он встретил курсантом авиатехнического училища в увольнении, когда ещё не вся колонна успела дойти до города. В двухнедельный срок училище «свернули» и перебазировали на Кавказ, в Моздок. А когда фашисты подошли к Сталинграду, личный состав училища погрузили в вагоны и одну часть состава отправили под Сталинград, а вторую – на Дальний Восток, к месту дислокации тяжёлых бомбардировщиков – в Великую Кему. Отец оказался во второй половине состава, ему повезло, ведь из тех, кого отправили на запад, в живых осталось четыре человека (после войны он приезжал в училище). Потом были порт Дальний, Порт-Артур, здесь и застала его Победа.
Два младших брата воевали на западе. Александр сопровождал эшелоны оружия на фронт, а младший Василий в неполных 17 лет был «брошен» в Сталинградскую мясорубку. Месяц поучили пацанов «окопной войне» без оружия – и в лаптях на фронт. Василий прошёл в пехоте от Сталинграда до Берлина, затем пять лет служил в Германии. Вот только умер он раньше всех из братьев (в 1962 году) от «букета» заболеваний в родном Сталинграде, оставив жену с двумя малолетними дочками.
 Случилось невероятное – все три брата вернулись живыми, а матери встретить их не довелось. Долго не было писем от сыновей, а под Новый 1943 год получила она весточки от всех, легла спать и не проснулась, так с улыбкой на лице и умерла. Отмолила, видно, своей смертью жизнь сыновей.
Началась взрослая мирная жизнь братьев, у каждого своя, только дважды им довелось встретиться после войны на волжском берегу, но они всегда переписывались, помогали друг другу. Судьба, а точнее война разбросала братьев в разные концы страны, они работали, растили детей, делали ошибки, но всегда поступали по совести. После выхода на экраны фильма «В бой идут одни старики» отец говорил, что он как будто вновь окунулся в ту атмосферу, которая царила на военном аэродроме после вылета самолётов на задание. Как долетит самолёт, отбомбится, не подведёт ли мотор на крутых виражах – многое завесило от авиатехника, его добросовестности и ответственности по уходу за самолётом.
Эти качества, наряду с совестливостью, были основными чертами характера папы. Как мальчишкой он не побоялся взять на себя ответственность за семью, так и позже отвечал за жизнь и работоспособность Тернейского района. Из далёкого детства я помню приход к нам домой на ул. Чапаевскую первого секретаря райкома Василия Васильевича Шадрина. Он убеждал маму в том, что ей надо отпустить мужа на учёбу в высшую партийную школу. Говорил, что Ивану Семёновичу надо учиться, что он ценит его человеческие качества. В семье было уже трое детей, и секретарь прекрасно понимал, как тяжело будет маленькой худенькой женщине управляться с хозяйством, обещал помогать с привозом дров, сена. Его доводы, вероятно, были убедительны, и наша мама, Галина Андреевна, согласилась. Отец уехал учиться на три года, и в этом же году умер В.В. Шадрин, сделавший доброе дело для отца и семьи.
Это я сейчас понимаю, а тогда начались житейские трудности. Новое руководство обещаний не давало, и мама сама ездила зимой на покос за сеном для коровы, стог иногда переворачивался по дороге, она распрягала лошадь и, наплакавшись, начинала стоговать заново. Подобная ситуация была и с дровами; помню, зимой мы катались по полу, как по льду, после мытья полов. Но она, гордая кубанская казачка, не ходила жаловаться на трудности в райком, где ей предложили подождать, и как могла управлялась сама.
После учёбы папа так и не стал кабинетным работником, дома бывал редко, «вечные» командировки на север в Агзу, Самаргу, Кему, Амгу. Но жить стало легче, переехали в новую квартиру (сейчас там живёт Валерий Проценко, теперь это возле моста через Серебрянку). Увидев в конце проулка отца, возвращающегося из командировки, мы с криком: «Папа приехал!» бежали встречать его, забирали из его рук «балетку» и мчались домой делить сладости. Знали, что она обязательно с конфетами. Позже выяснилось, что каким бы безденежным ни был его приезд, в аэропорту или на пристани он занимал деньги у знакомых, заходил в магазин и «забивал» свой чемоданчик конфетами, а нам говорил, что привёз от «зайчика».
Расскажу об одном эпизоде работы Ивана Семёновича Рогулина в должности заместителя председателя Тернейского райисполкома. На одном из заседаний бюро райкома решили сделать в Тернейском аэропорту надёжную взлётно-посадочную полосу, так как необходима была постоянная связь отдалённого района с центром и между посёлками, дорог тогда не было. Выполнять решение поручили Ивану Семёновичу, как наиболее разбирающемуся в этом вопросе.
Получить необходимые блоки железа можно было только через военное ведомство. Когда все детали вопроса были уже проработаны, и осталось последнее – подпись директора завода, выпускающего эти штампованные листы, тот отказал, мотивируя более важным военным заказом. И тогда отец в течение месяца с восьми утра и до позднего вечера (пока не заканчивался рабочий день директора) приходил в приёмную и ждал положительного решения вопроса. В конце концов, директор не выдержал, спросил: «Этот тернейский всё ещё сидит? Пригласите его и дайте документы на подпись». Даже соратники по партии удивлялись, что отец сделал это без взятки, не «отстегнув» ни одной лишней копейки из бюджета района. Но в этом и состояло кредо Рогулина, что нельзя платить чиновнику взятку за выполнение его служебных обязанностей. Всю свою жизнь он боролся с мздоимством.
Так в Тернее появилась не раскисающая от дождей взлётно-посадочная полоса. Мы, школьники, вместе с взрослыми выравнивали грунт на аэродроме, отец был там же, показывал, какие участки надо выравнивать. Сколько радости было в его стремительных движениях, гордости за то, что удалось сделать это непростое дело. Удивительная ирония судьбы: посетив в этом году места детства, я обратила внимание на то, что новый хозяин дома, где мы жили, сделал себе забор из листов того железа. Возможно, полосу разобрали и сделали бетонной? Или ликвидировали аэропорт?
Основные трудности в работе начались у папы, когда его назначили председателем комитета партгосконтроля, а затем народного контроля Тернейского района. Мы, дети, воспитанные на том, что партия всегда права, мало что понимали, но помню ночные телефонные звонки и курящего до утра отца. Вероятно, поэтому он принимает решение уйти из управленческих партийных органов, и в 43 года поступает на заочное отделение Артёмовского индустриального техникума, а в 45 лет заканчивает его, получив специальность техника-строителя.
В 1967 он уезжает с семьёй в Дальнегорск, будучи приглашён на строительство горнохимического гиганта. Здесь работает на строительстве цехов, жилых домов, детских садов и руководит строительством базы в Варфоломеевке, конечном пункте железной дороги в то время, так как основные грузы стройки шли по ней. Дома опять бывает редко, однажды летом на институтских каникулах мне удалось застать его. Отец приехал на машине, перевозящей бетонные блоки, худой, с лицом, загоревшим, «как кирзовый сапог», побыл два часа дома и уехал в Варфоломеевку. Мама пожаловалась, что он уже два года не был в отпуске – не отпускают.
И тогда я уговариваю маму пойти на приём к Кожевникову – директору комбината. Волнуясь, я говорила ему, что нельзя так «загонять» работника, спекулируя на его чувстве ответственности, что ему нужен отдых, а нам – отец, просила о нашем посещении не говорить папе. Уже в сентябре я получила письмо из дома: папа в отпуске и собирается на курортное лечение. Вот таким был наш отец, он никогда не жалел себя, да и нам говорил: «Будете хорошо работать – получите квартиру». Сколько же нам всем пришлось поработать, чтоб её получить, но мой отец даже в мыслях не представлял, что это можно сделать по-другому. А ведь он был председателем профкома комбината и много лет «неосвобождённым» парторгом самого крупного борного цеха на комбинате (не давало ему партийное руководство отдыха).
В годы перестройки, когда на поверхность «всплыл» весь негатив, отец сказал: «Простите, детишки, что я вас так воспитал, очень трудно вам придётся в жизни». Но по-другому он не мог, потому что сам был воспитан по божьим законам, родители у нашего отца – сироты и воспитывались при церковноприходской школе. Рассказывали, что когда в Верхней Добринке (на родине отца) был сбор урожая, то зажиточные крестьяне в сад приглашали семью Рогулиных, потому что знали – ни один из шестерых детей без спроса яблочка не съест. Отсюда у него были такие честность, порядочность и уважительное отношение к работающим людям независимо от их статуса. Не однажды «мужики» на стройке сговаривались вывести его из равновесия, довести до нецензурной лексики, но этого у них не получилось. Ведь на стройке всякое случалось, работать чаще приходилось с условно освобождёнными из заключения. О своих проделках они признались, когда провожали отца на пенсию.
На пенсию Иван Семёнович вышел в 67 лет и вплотную занялся воспитанием восьми внуков, пытаясь дать им то, что недодал детям из-за «хронической» занятости. Дети всегда были для него приоритетом, он не раздражался их шумной вознёй, капризами. Всегда спокойный, с улыбкой в лучистых глазах, он давал им свободу и одновременно приучал к спорту, шахматам. Всю «ораву» водил на праздничные гуляния, спортивные соревнования, приучал читать классику. Сам особенно любил Н.А. Некрасова, А.С. Пушкина, многое знал наизусть, часто в быту употреблял цитаты из них. И в том, что наши взрослые дети дружат, общаются между собой, большая заслуга папы.
Отец тяжело переживал развал страны, когда уничтожались социальные гарантии простого человека, так как знал систему «изнутри и снаружи», её плюсы и минусы. Он не побежал сдавать партбилет, потому что в партию вступил во время войны, тогда у коммунистов было одно преимущество – «коммунисты, вперёд!» Отец с открытым забралом строил коммунизм и верил в ошибки личности, а не системы, но строил его, как выяснилось по заветам Библии.
Когда папа умер, полгорода Дальнегорска пришло проститься с ним, хотя он уже десять лет не работал. Кто-то из моих друзей образно сказал, что это были похороны «видного деятеля при социализме». А работникам в то время на комбинате уже месяцами не платили зарплату.
По стопам отца пошёл его внук Георгий, он работает на химкомбинате и заочно учится в институте. Остальные «внучата» все получили высшее образование, есть среди них строители, медики, педагоги и металловеды. Мама пережила отца на четыре года и умерла в том же возрасте, что и её Ванечка. Родом наша мама с Северного Кавказа, с Кубани, чернобровая красавица невысокого роста с маленькими ручками, но, сколько же они дел переделали. Она была женщиной, которую воспел Расул Гамзатов.
А женщина
             женщиной будет,
И мать, и сестра, и жена.
Уложит она и разбудит,
И даст на дорогу вина.
Как-то странно переплелась судьба волжан Рогулиных с Кавказом: папа в Приморье женился на казачке Гале, а его брат Александр – на армянке Соне, когда проходил службу в Азербайджане. Один из сыновей брата взял в жёны грузинскую девочку, что жила по соседству. Моя дочь при знакомстве со своими троюродными братьями отметила, что встретили её парни ростом под потолок, с внешностью «лиц кавказской национальности» и фамилией Рогулины. Мальчикам пришлось повоевать в Чечне, продолжить славу русского солдата, как и их деду, и повезло вернуться живыми.
Двадцать лет прожила наша семья в Тернее, этот северный район Приморья стал родным для нас и наших родителей, «заброшенных» сюда из европейской части по разным причинам. Здесь родились и выросли их дети, прошла молодость и самый сложный период жизни. Всё трудное с годами становится самым родным, и папа верил, что его следы остались на этом северном приморском побережье. Отца нет с нами уже десять лет, но все свои поступки в жизни мы сверяем с ним. Он был и остаётся для всех нас самым лучшим отцом и дедушкой – эталоном чести, достоинства и самоуважения русского человека с его земными слабостями и большой душевной силой. Хочу закончить своё повествование словами песни.
Была война,
   но вы пришли живыми,
Чтоб новой жизни
                    сеять семена.
Во имя павших
            и живых во имя,
Фронтовики,
             наденьте ордена!
НА СНИМКАХ: на первой странице – Порт-Артур, волейбольная команда 61-го гвардейского истребительного авиаполка. Иван Рогулин – второй справа. На обороте снимка запись, сделанная его рукой: «Лечь костьми, но победить»; на этой странице – 1963 год. Иван и Галина Рогулины с детьми Ларисой, Геннадием, Ниной (слева направо во втором ряду) и Любой.
Лариса РОГУЛИНА, кандидат геолого-минералогических наук, ведущий научный сотрудник Института геологии
и природопользования
ДВО РАН

 

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

< Пред.   След. >
Юрий Шадрин: Пишем вместе?
посёлок Терней
Клуб экологического туризма Сихотэ-Алинь
Время генерации страницы: 0.073 сек.