Iai? Niaa??eiia
ГЛАВНАЯ arrow ТУРБАЗА arrow Вниз по Самарге
Вниз по Самарге Версия в формате PDF Версия для печати
Рейтинг: / 1
ХудшаяЛучшая 

Этот материал редакция получила ещё в апреле, но с публикацией его мы спешить не стали. Во-первых, пугал объём – три газетные страницы. Во-вторых, путешествие, о котором идёт здесь рассказ, совершалось ровно год назад, в сентябре, так что логичней было теперь уж попридержать путевой дневник, так сказать, до сезона.
А тут ещё так совпало, что в своих размышлениях во второй половине этого очерка автор как бы предугадал спор на страницах нашей газеты, начатый материалом  «Турбаза на Таёжной – кому и зачем она нужна?» («ВТ» от 10 июля). Доводим до сведения читателей, что попросили слова в дискуссии и готовят свои материалы глава администрации Тернея Николай Лисовский и бизнесмен из канадского Ванкувера Андрей Чернышов, имеющий богатый опыт организации туризма «у них» (бывал он и у нас – в Тернее и Пластуне).
После этого мы предполагаем предоставить трибуну главе Тернейского района Сергею Курчинскому, который окончательно обозначит позицию администрации по затронутому в споре вопросу.

Уточнение маршрута Лучше гор могут быть только горы, но настоящие горы – такие как Алтай и выше него – далеко. Похоже, я их увижу уже только в телевизоре. А вот маршруты по Сихотэ-Алиню ещё не везде перекрыты властями и бандитами. Это отдельная тема. Далеко в тайгу и на реки приезжают в основном три категории (и их комбинации): браконьеры с разным уровнем оснащённости и прикрытия; участники коммерческих мероприятий под рыбалку, охоту, сплавы, которые платят и для которых всё организовывается; и третья категория – самодеятельная, которые всё для себя делают сами.
Мы, в общем-то, почти пай-мальчики: не браконьерничаем, не мусорим в тайге и на реках. И пожаров от нас не может быть. А нас и таких как мы боятся пускать в тайгу и на реки (причём без оружия, без удочек и спиннингов) практически круглый год. Количество шлагбаумов в тайге увеличивается.
Многие могут заплатить за нужные услуги, просто за посещение определённых мест. Хоть в казну, хоть в местную национальную общину, хоть предпринимателю. Так это делается в американской лесной службе – плата за пребывание на обустроенной поляне. И не только на полянке. Нет у нас ещё нормальной системы, только запреты, как бы чего не вышло. А ведь народ как ходил, так и ходит, только диким образом. Во многих странах созданы системы посещения природы. В итоге люди отдыхают дома в красивейших местах, платят за это деньги. К коммерческой деятельности умные власти добавляют элемент патриотического воспитания, а граждане ещё больше любят родную природу и родную страну. А у нас чартерами вывозят «за бугор» миллионы туристов и вместе с каждым – в среднем не одну тысячу евро и долларов.
Для меня и моих товарищей лучший отдых – активный туризм на нетронутой природе. Сейчас его к месту и без места экстремальным называют. Ещё в прошлом году решил, что пойду по Самарге – самой северной реке Приморского края, берущей начало в самом сердце Сихотэ-Алиня и впадающей в Японское море. А ещё это река, где живут самые доброжелательные люди – удэгейцы, с которыми рад был встретиться и, дай Бог, удастся встречаться не раз и познакомиться поближе. Не хочу обидеть другие народы и национальности. Не раз в горах в очень сложных ситуациях местные жители разных национальностей помогали нам или предлагали помощь. Наверно, это особенность людей, живущих трудной трудовой жизнью, знающих ей цену и бескорыстно предлагающих помощь другим в экстремальной ситуации. Как и мы помогали своим собратьям-путешественникам. Помогали местным жителям лекарствами из походной аптечки, вёревками б/у в конце похода, иногда другим снаряжением. Или взаимообразно материально, покупая у них носки и свитера, кисломолочные продукты и мясо.
Давно забытое чувство, загнанное в глухие уголки души оттаяло и ожило, ведь все встречавшиеся нам местные жители – коренные удэ и условно русские (потому что – говорящие по-русски и выглядевшие так же) относились к нам либо нейтрально – мы приветствовали друг друга, либо доброжелательно, открыто, приветливо. Давали советы по рыбалке, сбору винограда и лимонника, угощали мясом, овощами. И фамилии у них звенящие, звонко-певучие, как чистая и нетронутая природа этих мест: Саляндига – Суляндзига – Сюляндига, Камаджика – Каманджига (в разных источниках – разное написание), Куенка, Каза. Такие же названия рек и ручьёв: Иссими, Кукчи. А ещё вспоминаются фрагменты волшебных сказок и мультиков об этих чудесных местах. Ещё до похода люди из долины реки Самарги отвечали на письма и звонили. Спасибо вам всем.
Некоторые из нас до похода перечитали В.К. Арсеньева и А.А. Фадеева об этих местах.
Готовясь к походу, я просматривал информацию по Самарге, и там один участник коммерческого сплава (это когда он платит, а ему всё организовывают и готовят) недоброжелательно отзывался о местных ребятишках. Думаю, его желание потрясти мошной или другие «дипломатические» проколы привели к тому, что он был с позором изгнан детьми из Агзу. Везде местные ребятишки – особая тема. Взрослые, если что-то не понравится, не подадут вида, отойдут, что-то утаят, стерпят. А дети продемонстрируют своё отношение к «гостям». Какой с них спрос. И если ты, пообщавшись с ними, стал их мишенью, значит ты того заслужил.
Мы давным-давно уже в Хабаровске, а мысли постоянно возвращаются на Самаргу. Такое раздвоение мыслей и тела.
Не все ссадины зажили. Отоспался только на вторые выходные. Некоторые участники пришли в обычное физическое состояние через месяц после выхода в цивилизацию. Я же был готов опять взвалить рюкзак и с «пайкой» 630 граммов продуктов на человека в день идти несколько дней под дождём в верховье Самарги. Там моей душе очень комфортно. А телу трудно: нет тёплой воды, не говоря о душе и бане, нет полноценного питания, нет выходных, каждый день «с утра подъём и… в бой».

УЧАСТНИКИ
Участники маршрута Нас пошло и благополучно вернулось четыре Владимира, два Алексея, Оля, Сергей и Олег.
Для водной части похода желательно чётное количество участников. Но как часто бывает – кто-то то идёт, то не может. Что-то из снаряжения и продуктов оставляем, что-то меняем. Возможно, со стороны такая суета выглядит несолидно. Но много-много лет назад мой товарищ догонял нашу группу на такси в солидный поход, написав заявление на увольнение, хотя скоро должен был получить квартиру. Спортивный туризм очень серьёзное дело!
Наш средний возраст около 47 лет. Это немало, даже для таких относительно несложных спортивных походов как наш. Поход несложный для опытных туристов. Но у нас опыт разный, несколько новичков. В первую очередь они отличаются количеством лишних вещей в рюкзаке и лёгкой заторможенностью, особенно на сплаве, тем, как держат весло и выполняют гребки.
Отношу себя к категории минималистов – тех, кто старается обойтись в походе необходимым минимумом вещей. «Лишние», может быть, и пригодятся, но отягощают рюкзак, тяжёлый же рюкзак ограничивает возможности. Чем больше опыт, чем лучше готовишься, тем реже случаются «вдруг» и «авось сгодится». Мне нравится чувство свободы, меньшая зависимость от вещей. Такое часто приходит с возрастом. Меньше вещей – больше свобода выбора, больше эстетических радостей, когда не прогибаешься под рюкзаком, а видишь больше.
Самарга не та река, чтобы шли одни новички. Много завалов, непредсказуемых ситуаций, тем более во время дождей и паводков. Мы шли на четырёхместных катамаранах. Желательно, чтобы все участники имели опыт управления спортивными судами, а у экипажей был совместный опыт сплавов. Опытные и так однозначно понимают команды капитанов, знают, что и как делать. Хорошо, когда на судне команда, а не подобие персонажей басни Крылова. В нашей группе в основном люди опытные, с участием и руководством в простых и сложных водных, горных и лыжных походах в разных регионах. Если бы суммарный опыт участников был раз в десять меньше, его хватило бы для успешного прохождении маршрута

ПОДЪЕЗД И ПЕШАЯ ЧАСТЬ
Река в брод До посёлка Сукпай можно доехать на любой автомашине и микроавтобусе. А дальше лесовозные дороги. Где-то действующие, а где-то лес не вывозят, и дороги медленно засыпаются камнями с крутых склонов, размываются потоками или перекрываются падающими деревьями.
Чтобы меньше идти, мы больше подъехали на нашем супертраке по уже зарастающей колее. Подъехали несколько километров, а не шли пешком под проливным дождём. Правда, проехали в соседний ручей. Сомнение было, что едем не совсем туда, компас не тот азимут показывал. Но товарищи усыпили бдительность: мол, автомашина создаёт погрешность. Да и мысли о том, что лучше плохо ехать, чем хорошо идти, тем более под таким дождём, что «дорога» ведёт куда надо, что предварительные расспросы местных рыбаков говорили о том, что едем правильно, привели не совсем туда, куда следовало. А надо было выйти из машины, отойти от неё и убедиться во всём самому. О результатах подъезда узнали через 30 часов, когда сделали лишний крюк. На мои сомнения некоторые товарищи саркастически шутили. Остряки притихли, когда пришли к реке, текущей явно не в том направлении. Кто лучше ориентируется и соображает, тот был готов к такому повороту событий за несколько часов. Но некоторые растерялись и засомневались, что увидят море в этом году. Ну, и всех заинтересовали карты. Сколько потеряли времени и потеряли ли – сказать трудно. По мнению одного участника, сколько подъехали, столько и потеряли.
Судя по карте – крюк всё-таки дали. Но что-то и приобрели. Сделав петлю с одной стороны хребта, выиграли на другой, сократив переход уже вдоль берегов Самарги до начала сплавного участка. А ещё на пешей части с сопок обзор и виды, конечно, куда красивее, тайга разнообразнее, чем с реки.
Скорость движения оказалась ниже, чем в предыдущих походах по Сихотэ-Алиню. Раньше с более тяжёлыми рюкзаками мы проходили с учётом непродолжительных привалов после коротких ходок в среднем 1 км в час, останавливались на приготовление горячего обеда. Где-то шли по звериным тропам и в итоге за день проходили в 1,5-2 раза больше. В этом походе и троп было меньше, и крутых распадков или заболоченных низин больше, тайга более сырая и поваленных деревьев больше, да и дождь был чаще. Часто шли без приготовления обеда, на перекусах. На этот раз и рюкзаки были легче: продуктов по 630 граммов на человека в день.
Потеряли время на разведки по несколько часов – это с одной стороны, а с другой, в это время основная часть группы отдыхала. На ходу собирали грибы: хорошее подспорье в разнообразии нашей походной кухни. Калорий, конечно, почти нет, но заполнение желудка отменное. А вкусовые ощущения! Часто попадалась чёрная смородина и заросли крапивы на борщ! Из дикоросов активно использовали также чагу, шиповник, веточки малины. Иногда потчевались кедровыми орешками. Времени на сбор шишек не было. Иногда заваривали корни шиповника с чаем. Из влагосодержащих продуктов взяли только три: десять луковиц и столько же головок чеснока, лимоны. Всё остальное как обычно в сухом виде, примерно так. Белок: стружка кальмара, сырокопчёная колбаса, сухое молоко, бобовые, яичный порошок. Жиры: сало, масло сливочное и растительное. Углеводы: крупы, сахар, хлеб на первые дни и сухари. На перекусы всякие орешки, шоколад, конфеты, халва, печенье.
Мы похудели: кто на 4-5, а кто-то даже на 9 килограммов. Те, кому худеть было некуда, – не похудели! Что с тощих взять!
Очень красивые перевальные участки! И растительность, и пейзажи! Охота сходить на Самаргу через другие перевалы или на притоки Самарги опять же по другим перевалам, да и выходить пешком. Хотя и выезд через море – грандиозно!
Почти каждый день шёл дождь. Пусть не весь день, с просветами, иногда с солнцем, открывались красивейшие виды. Вечерами сушились. Заморозков не было. Четверо из нас спали в палатках, а пятеро под тентами. Когда нет клещей, мошки и комаров, спать под тентами значительно комфортнее. Не надо забираться в палатку, в ней всё-таки не просторно. Затем выходить из неё, особенно если надо это сделать среди ночи, а у входа части тела товарища, мешающие свободному и скорому выходу, да ещё молнии-застёжки… Эта процедура занимает больше времени, чем прогулка из-под тента. Жить под тентом удобнее: во время приготовления ко сну и сборов никто и ничто не мешает, стоишь в полный рост. Всем одновременно можно работать, не мешая и не стесняя товарищей. И простор, свежесть. Правда, в одну из ночей какое-то маленькое животное с норку величиной устроило несколько забегов по нам. Змей нет, и под тентом многим из нас понравилось больше. Мы зачем выбираемся на природу – чтобы отгородиться от неё палаткой? Да и место для спальника между неровностями микрорельефа найти проще под тентом, чем планировать площадку под палатку.
Шли в болотниках. Во-первых, частые броды, или движение вдоль ручьёв. Во-вторых, сапоги немного защищают голень. И за этот поход сапоги получили пробоин в несколько раз больше. Следующий раз для защиты голени от частых ударов надо под брюки заправлять пластины из пенополиэтилена.
Несколько раз шли по относительно свежим следам людей: сначала натолкнулись на необожжённую в костре банку свиной тушёнки, затем кто-то бросил кусок белого хлеба. Ну, уж хлебом в тайге разбрасываться! Явно несли не на себе, похоже забрасывались вертолётом. Затем мы вышли к каркасу навеса из палок, прибитых к деревьям гвоздями. Да ещё какой длины – миллиметров 120! И опять необожженные банки, теперь сайра. Ещё ниже – кострище с оставленными дровами: пиленные сырые поленья! Ночевало человека четыре. И перед бродом неполный пакетик соли укромно оставлен у дерева. То ли совсем тяжко было и вес сбрасывали, то ли зверюшек решили солью побаловать.
Два раза поднимались на прижимы, обходя их поверху. Хотя во втором случае логичнее было перебрести два раза, чем лезть по заросшему крутому склону. С другой стороны неоднократно приходила мысль: а как быть, если группа попадёт под паводок? Когда ручьи превратятся в бешеные потоки и придётся лезть на склоны, не ждать же погоды. Надо уметь ходить по крутым склонам и глубоким бродам. Летом тайфуны могут приходить часто, и придётся ловить благоприятные промежутки для пешего прохода к сплавной части.
Через пять суток без спешки мы вышли на берег Самарги. Мощные деревья на берегу, простор, но воды для сплава маловато. И тропа по берегу. Решили пока пройти. Вскоре тропа пропала, река разбежалась по протокам и пошёл дождь. Заночевали.
На следующий день, набродившись по заболоченным старицам и протокам, перешли на левый берег и к обеду вышли к лабазу, ниже зимовье. Стали на обед. Погода – сердце поёт. Под жарким для середины сентября солнышком разложили-развесили тенты, палатки, вещи. Рыбачили. Начали ловить рыбу – хариусов, пеструшек. После обеда шли большей частью по тропе. Долина шире, под ногами суше. Решили стать рано и начать сборку катамаранов.
 
СПЛАВ
Сплав по Самарге   Дожди хоть и шли почти каждый день, но не настолько обильные, чтобы вода в реке поднялась. Судя по береговой растительности – уровень средний. И то неплохо, в противном случае пришлось бы идти ещё ниже или проводить катамараны, приподнимая на мелях и перекатах. Про сплав в паводок и думать нечего.
На участках, где вся река собирается в одно русло, начались каменистые косы, местами поросшие ивняком. За час сплава прошли столько, сколько за день под рюкзаком не прошли бы. Но на час сплава приходится 2-3 часа разведок проходов, обносов, кое-где с разгрузкой катамаранов. А где-то перетаскиваем не разгружая, если позволяет пологий рельеф обноса. Через старые брёвна идти опасно – можно получить травмы. А там, где река разбегается по протокам, или на плоских террасообразных участках, забитых стволами, завалы не сосчитать. Это площадные зоны сплошных завалов, измерять которые можно гектарами, а то и квадратными километрами. Пройдя один участок, попадаешь на следующий – и так иногда часами преодолеваешь один-два, ну три километра. Использование свистков позволяло спрямить и сократить путь с разведки к группе. А в пасмурную погоду разведчикам не помешают компасы.
Обносы чаще делали по ранее проторённым предшественниками путям. Но наши катамараны не везде удавалось протиснуть, и мы дополнительно расширяли просеки. Несколько раз прорубали и пропиливали новые обносы. Иногда стали перетаскивать катамараны через упавшие деревья. Это уже немного выше устья реки Пухи и ниже его. Но попадали и на совсем свежие завальные участки, когда идёшь по основному руслу, вода из него разбегается по проточкам и идёт в лес, среди деревьев и кустов, а впереди русло перекрыто сплошными завалами.
В одном месте при резком повороте перед завалом вправо в протоку вроде бы на безобидных волночках, под которыми мы не заметили корягу, нас так о неё ударило, что два левых гребца вылетели из катамарана, а катамаран застрял на коряге. Спасжилеты обязательны. Каски не нужны, на вёслах ПЭТы от продуктов, чтобы они плавали. Эти ёмкости нам спасали вёсла. Болотники на сплаве лучше надевать на носки. При необходимости их можно сбросить. Если же болотники надеты на портянки, тогда это сделать проблематично.
Иногда лучше на скорости выбрасываться на каменистую косу, чем предпринимать сомнительные попытки с ходу протиснуться в узкие проходы между бревён или под «удочку», или между «расчёсками».
река Самарга Один мой знакомый про рыбалку на Самарге сказал, что пока есть завалы, будет и рыба. Но так, наверно, было раньше. Сейчас на рыбу в Самарге не стоит особенно рассчитывать. Она есть. Но если для рыбалки есть время. В верхней части рыбы было немного. Первый раз съесть всю рыбу за ужином мы не смогли только на 4-5-й день сплава. Это уже на большой реке, ниже завалов, когда увидели первых людей, поднимающихся вверх на лодках и делающих заброску продуктов на зимний сезон.
По крайней мере в наши сроки, в середине сентября нет в Самарге рыбы вволю. Может быть, причиной аномально тёплая осень. Но ведь количество коммерческих сплавов-рыбалок в этом году сократилось почти в два раза по сравнению с 2006-м – сказали нам авторитетные люди из села Самарги. Значит, нет для участников коммерческих сплавов обещанной рыбалки? Ведь именно на неё зазывает реклама.
Природа умопомрачительной красотищи! Или для одних красотища, а другим что-то другое подавай. Думаю, надо переориентироваться с пьянок-рыбалок на экотуры. Это не так денежно, зато стабильнее. И стабильнее в широком смысле. Такие туристы и более любознательные, им надо больше увидеть, узнать, им надо больше впечатлений. Для них главные составляющие – эстетическая, познавательная, слегка приключенческая.
 Люди, едущие на экотуры, более дисциплинированны. Они не гадят на берегах и в тайге, они не учинят пожаров. А что такое пожар? Это конец бизнесу. Это не только голодная смерть таёжному зверью, но и голод для местных жителей. И тут должны быть другие специалисты, программы, политика.
После того как мы встретили первых людей, сказавших, что завалов уже нет, мы их находили и теряли часы на их преодоление. В том числе дважды после устья Пухи.
У нас были космические снимки Самарги, карты масштаба 1:200000. Большие завалы из космоса видны, но определить своё точное местонахождение удавалось не всегда. Эта работа тоже требует времени. Скорость течения реки стабильная. Несмотря на небольшой средний уклон средняя скорость течения около 8 км/час. И пока по ходу рассматриваешь снимки, течение несёт, река петляет, пейзажи меняются. Многие притоки впадают во второстепенные рукава, и их с реки не видно.
Зверей чаще слышали, чем видели. Ночами трубили изюбри, у них гон! Филины ухали! Здорово! Белка переплывала реку и по подставленному веслу забралась на катамаран! Ночью енотовидная собака посетила лагерь, и её кормили рыбьими головами. Норки бегали чуть ли не под ногами. Как всегда кто-то перед нами стоит или переплывает реку. В этом походе – гималайский мишка. Много летающих цапель, ястребов. Уток было меньше, чем обычно.
Посёлок Агзу
Если не консультироваться у местных жителей, то можно проскочить мимо посёлка. Он расположен не на Самарге, к нему от берега ведёт узкая лесная дорога.
В посёлок могут прилететь Ан-2 (коммерческие чартеры) и Ми-8 – плановые рейсы «Владивостокавиа» по понедельникам.
В посёлке есть почта, магазины. Чтобы позвонить, надо привезти телефонную карту, на почте их не продают. Почта работает до обеда в рабочие дни. Мы уговорили принять от нас телеграмму в пятницу часов в 15. Нам сказали, что отправят её только в понедельник утром. В Хабаровск она пришла во вторник вечером.
В магазины давно не было завоза, и ассортимент был, мягко говоря, не обильный. Во всех магазинах и на почте нам удалось купить только два пакета круп, несколько пакетов печенья, конфет, шоколад, пакет халвы и 2,5 л водки. Купили батарейки и станки для бритья. А рассчитывали на консервы, а особенно на хлеб, крупы, макаронные изделия. И очень хотелось купить молока. Хлеб в принципе не продаётся. Его жители пекут сами. Но нас угостили несколькими килограммами замороженной изюбрятины и картошкой. Много о посёлке и о здешней жизни узнали из бесед с местными жителями, особенно от Ольги Григорьевны Сюляндига: как живут, чем занимаются, как и где лечатся, о детях и школе, о ценах, о домашних животных, о продолжительности жизни… Обо всём понемногу составили представление. Некоторым из нас посёлок понравился, и стали расспрашивать – не продается ли жильё, допустим, для дачи. Не продаётся.
С другой стороны, посторонние будут изменять сложившийся уклад жизни, что-то могут и разрушить. Но могут принести что-то полезное. Для посёлка. А для долины, реки, тайги куда важнее сохранить природу, чем изменить. Вся планета изменена. И ценность нетронутой природы с каждым годом возрастает. Нужны ответственные за каждый метр берега реки.
Национальная культура, быт, традиции, кухня – интересны одним. Другим нужен яркий шумный кич, для них трансформируют традиционные одежды, кухню, режиссируют шоу а-ля национальные обряды. В результате визитёры, которым интересна или ценна достоверная жизнь коренного населения теряют интерес к таким программам. Но их, правда, и меньшинство. Большинство – потребители масс-культуры. Всегда стоит вопрос о балансе интересов коренного населения и инвесторов.
На Аляске, в самом северном американском штате, туризм – второй бизнес после добычи нефти! Туризм кормит большее количество местных жителей, чем нефтедобыча и лесная отрасль, выкачивающие прибыль за пределы штата. Как принято в большинстве стран, туристом считается всякий, кто путешествует не с целью поиска работы. Т.е. и сами туристы, и рыбаки и охотники тоже относятся к этой обобщённой категории.
 В Фэйербэнкс – столицу штата с 50-тысячным населением – «Боинги» садятся один за одним. (Могли бы и в Единке!) И нет там сколько-нибудь больших гостиниц, а только саморазвивающаяся гибкая творческая системища туруслуг, основой которой является мелкий и семейный бизнес с дирижером-диспетчером – визитёрским центром. Что-то типа нашего советского экскурсбюро, дающего работу сотням, это точно, а возможно, и тысячам семей. Если семья, конечно, может предложить хоть что-то: B&B (кровать и завтрак) или прогулку на каноэ, если есть мотонарты – и для них найдутся клиенты. На Аляске флот маленьких самолётов на поплавках, зимой на лыжах. Приобретение внедорожников там оправданно. Огромное разнообразие сувениров на память, работающих также как реклама. Масса мелких музеев. В США очень хорошие тропы в национальных парках, там нет ни одной бумажки-фантика, просто у каждого ещё до поезди приготовлены пакетики для мусора. Много информационных щитов, разительно отличающихся от наших призывов беречь лес от пожара. Там обустроенные площадки-полянки для отдыха на природе, место на которых надо заранее оплатить в Лесной службе.
Немного зарегламентировано? И правильно. Это воспитывает, подтягивает, дисциплинирует. Для начинающих и просто любителей несложного отдыха там безопасно. И это очень важно. Меня, занимающегося самодеятельным туризмом 35 лет и привыкшего самому выбирать свою дорогу (планировать и проходить маршруты), – такое положение несколько коробит. Но, во-первых, эти тропы и несложные маршруты проложены не везде, да и диких мест и в США ещё хватает. А дикие животные (олени-карибу, лоси, канадские гуси…), как в некоторых местностях наши коровы, козы, гуси-утки, пасутся вдоль шоссе. Их фотографируют, показывают друзьям и родственникам. И это тоже реклама, которая привлекает следующие и следующие партии туристов, оставляющих деньги в местных магазинах, кафе, небольших семейных гостиницах, пунктах проката снаряжения и проч.
Что сделано с Гаваями? Какие изменения в Гималаях? И не всё там удачно, огромны невосполнимые потери.
Что или кто мешает устроить туристский бум, допустим, на Самарге. Вот об этом часто думал на маршруте, думаю сейчас... Но ведь стихия потока туристов приносит и вред. И неизвестно, чего будет больше от бума: пользы или вреда, особенно если бум превратится в неуправляемую стихию. Как действовать в пожароопасный период, если туры проданы? Как быть во время паводков? Нужны программы, команды, профессионалы, техника, средства связи, целая система работы в экстремальных ситуациях. И если планировать бум, то надо много что планировать. Нужна система безопасности в широком смысле, приближающаяся к системе туристских центров. Для туристов, настаивающих на своём праве путешествовать в такие рискованные сроки, надо предусматривать повышенные страховые взносы. Надо иметь общественный спасотряд, его надо тренировать, экипировать. Также нужна добровольная пожарная дружина. Для их содержания нужны ресурсы.
Не плохо было бы организовать Клуб любителей Самарги и соответствующий сайт. Любить и защищать что-то абстрактное – не каждому дано. Нужных людей надо везти на Самаргу. Особенно журналистов, учёных, творческих работников.
Есть опыт защиты диких животных в Африке и Индии. Там радикально изменили жизненный уклад местного населения, и из охотников они стали егерями, проводниками, работниками гостиниц. Нужно ли это и в какой мере местному населению? Или только традиционный уклад жизни? Сейчас это дотации, причём за счёт других отраслей, в том числе лесной. Это ли надо?
Ещё один вопрос – как иметь круглогодичный приток туристов? Он упирается в необходимость проведения профилактических прививок от клещевого энцефалита для весеннее-летних визитеров. А зимний отдых пока доступен только для спортивных групп, экстремалов и охотников.
Небольшая группа туристов из ФРГ, проездом посетившая нашу тайгу, заблаговременно у себя сделала прививки! Т.е. при желании и за границей их можно сделать.
Если РЖД не начнет строить железную дорогу от Сукпая до моря, тайга не выгорит, тигра не выбьют, людям здесь есть чем заняться. Конечно, это рыбалка, охота, сбор дикоросов, заготовка «на память, как сувенир» варенья, настоек, вяленой рыбы, вяленого мяса. Надо развивать традиционные промыслы, рукоделие (сувениры на память, меховые игрушки, варежки, обувь, шапки и т.д и т.п.)
Нужны и щиты, указатели, буклеты, карты, схемы, перечень услуг, по сезонам, для разных категорий подготовленности туристов. И надо демонстративно любить и беречь природу!!!
А выпить свежее куриное яйцо? А парного молока? В Европе популярны туры в сельскую местность. В Хабаровске японцев возят поработать на дачах. Не бесплатно. Туристы платят хозяевам.
В первую очередь!
- Сохранить во что бы то ни стало то, что есть и привлекает визитёров. Не будет тигра – кто и зачем будет интересоваться Уссурийской тайгой?
- Не должно быть горельников, как, допустим, на Анюе. Когда пожары выжгли леса вокруг Йелоустонского национального парка в США, туда перестали ездить десятки и сотни тысяч людей. Сильно уменьшился приток денег за заправку автомобилей топливом, в кафе и магазины, гиды лишились работы, гостиницы опустели.
- Не должно быть следов пребывания человека (новых строений на берегах, видимых с реки, спиленных деревьев или пеньков, даже кострищ на каменистых косах, не говоря о мусоре, банках, бутылках). У китайцев есть привычка плевать и харкать везде и всюду. В преддверии Олимпийских игр власти решили бороться с этой привычкой и вообще бороться за чистоту и красоту. Результат есть. Китайцы на лету воспринимают всё полезное для них.
В США на озере Шелен, в южной его части «соревнование» в строительстве прибрежных коттеджей и вилл убило привлекательность, девственность ландшафтов. Нет туда потока любителей именно нетронутой природы, они отворачиваются от вида застроенных берегов и ищут других пейзажей на севере озера, а туда надо добраться, и на это надо время. Кстати, на озере организуют рыбалку на лосося. Конечно, не каждый раз такое происходит, но… за четыре часа на боте, оборудованном сонарами, не говоря о прочем снаряжении, приятель и его сопровождающие (всего было четыре человека) не поймали ни одной рыбки, хотя вот – отдельные экземпляры движутся по монитору. Заказчик заплатил 700 долларов. Его гид – лучший рыбак в округе. Вывелась рыба?
 В Подмосковье в 60-х годах началось массовое паломничество в леса, на реки. Люди устали от тягот войны, трудных послевоенных лет. Нужен был отдых, и не только в парках и на танцплощадках. Люди сами ринулись на природу. Примерно то же самое происходит сейчас после перестроечных лет, дефолта.
Тогда на цветущих лугах и лесных полянах сначала оборвали цветы, затем вытоптали до голого грунта наиболее привлекательные места, поляны, берега рек. «Перевыгул» добил природу кострищами, выжегшими даже корни деревьев. На деревьях появлялись вырезанные признания в любви, отметины – кто и когда здесь побывал. Леса начали массово болеть. Учёные выяснили, что более 90% деревьев, поражённых вредителями и болезнями, имеют «цивилизованные» следы от ручных орудий современных дикарей: насечки и прорубы, сверления, забитые гвозди и прочие повреждения в коре.
Когда функционировала система самодеятельного туризма с туристскими клубами, занимавшиеся там люди знали, что ножи и топоры в деревья бросать и втыкать нельзя, что никакой мусор нигде никогда не оставляется. Сейчас с воспитанием людей на природе трудней. Однако иностранные туристы из цивилизованных стран никогда нигде не бросят и даже не втопчут в песок или под камни ни окурок, ни фантик от жвачки или конфетки, ни иную соринку. У каждого такого интуриста пакетик для мусора, а у курящих ещё и футляр от фотоплёнки с водой, где они гасят окурки! Нам всем надо быть рачительными хозяевами своей земли, умеющими не только любить, но и оберегать, защищать её. И подавать пример достойного поведения на природе. И зарабатывать на природных ресурсах, а не разбрасываться ими.
КОДЕКС поведения в тайге и на реке
Не сорить, Не рубить, Не пить, Не наркоманить. В СССР мы жили в самой богатой природными ресурсами стране. Страна богатая, не оскудеет. И черпали. Дочерпались в иных местах. А её ресурсы, оказывается, не бесконечны. Особенно хрупка живая природа. И её рекреационные ресурсы с каждым годом будут становиться всё дороже.
Кому не известно, что 80-90% лесных пожаров происходят по вине человека. В том числе от отдыхающих на зимовьях и лесных базах-заимках; из-за курения нетрезвых, которым море по колено; из-за плохого искрогашения печных труб, захламлённости территорий вокруг зимовий с сухой травой в рост человека вокруг них; из-за пальбы осветительными ракетами, падающими на сухую подстилку. И т.д., и т.п. и проч. Иногда поджигают леса от отчаяния заблудившиеся «чайники» в надежде, что на пожар прилетят самолёты-вертолёты, увидят их и спасут!!! И с такой категорией «путешественников» надо проводить профилактическую работу.
Особой нашей заботой, охраной должны быть окружены кедровники, плантаций дикоросов, особенно эндемиков. На них тоже могут приезжать смотреть туристы.
Но для потока туристов необходимы:
- транспортная сеть, заезд и выезд туристов, в том числе эвакуация в экстремальных ситуациях. Вертолётные площадки, причалы;
- связь. Безопасность. Сервис. Персонал, инструкторы. Система привлечения (в т.ч. реклама);
- статьи, книги, журналы, буклеты, открытки. Система работы с журналистами.
Что можно предложить сейчас, на первом этапе, и в перспективе; что и в какой последовательности надо делать:
- речные сплавы, пропилы завалов, указатели обносов;
- пешие маршруты. Ведь на водоразделах совсем другая природа и особая красота;
- морские маршруты, точнее – походы вдоль побережья;
- зимние маршруты (на «Буранах» и лыжные);
- конные переходы;
- охота.
Есть опыт возрождения умирающих посёлков, жизнь в которые вдохнул туризм. Для этого, как правило, собирались группы доверяющих друг другу людей. Это были команды единомышленников с общим состоянием души. В противном случае «одеяло» будут тянуть, пока не порвут. Также по чьей-то указке «сверху» такое тонкое дело пойдет туго. Не нарушить хрупкой гармонии местного уклада кто может? Отзовись.
В конкретной ситуации в долине реки Самарги объединёнными усилиями всех или большинства жителей можно сделать много. Сдвинув дело с места, можно и кредиты брать, но при господдержке можно добиться большего и быстрей. По крайней мере при серьёзной поддержке местных властей.
Сейчас количество желающих посмотреть девственную Уссурийскую тайгу невелико, да и не всем цены рекламируемых на рыболовных сайтах туров по карману. Нужен отлаженный поток туристов.
Нужно жильё с удобствами по специальным архитектурным проектам. Понадобятся местные плотники-столяры. Заработают пилорамы, понадобится больше электроэнергии.
Увидев некоторые местные ресурсы, хочу пройти по долине Самарги, её притокам: на лыжах, пешком, сплавиться.
Сохранить природу в бассейне реки Самарга – значит сохранить возможность для альтернативного развития – экологического туризма и близких к нему по духу видов деятельности. И сделать это должны люди. Как ни парадоксально это звучит – много людей, только в этом сила. Людей, снимающих на фото- и видеокамеры, пишущих и рассказывающих, полюбивших Самаргу.
С уважением к дочитавшим,
Владимир Красноперов

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

< Пред.   След. >
Юрий Шадрин: Пишем вместе?
посёлок Терней
Клуб экологического туризма Сихотэ-Алинь
Время генерации страницы: 0.087 сек.