Iai? Niaa??eiia
ГЛАВНАЯ arrow ТЕРНЕЮ - 100 arrow Дьячковские – Лабецкие
Дьячковские – Лабецкие Версия в формате PDF Версия для печати
Рейтинг: / 1
ХудшаяЛучшая 

Верхний ряд слева направо: Нина Игнатьевна Лабецкая-Мамаева, Иван Мартирьевич Дмитриев, Екатерина Игнатьевна Лабецкая-Кузьмицкая, Минна Игнатьевна Лабецкая. Пацаны посередине слева направо: Лабецкий Александр, Лабецкий Владимир, Дмитриев Анатолий. Сидят: Кузьмицкие Евгений и Александр, Лабецкая-Дьячковская Мария Михайловна, Лабецкая Надежда Передо мной лежит ветхий, пожелтевший, порвавшийся местами на изгибах листок, на котором крупными буквами напечатано с твёрдым знаком в конце слов «Удостоверение на водворение № 40», и далее:
«Зачислено по Билету Михайло-Семёновской Станции Правления за № 419 Амурской области и значится по книге зачисления под № 5. Предъявитель сего Михаил Семёнович Дьячковский прибыл в составе 2 душ мужского и 2 женского пола, имеет право занять на участке поселеннаго пользования Верхний-Терней (дер. Грингмутовка) Ольгинского уезда Приморской области Ключевской волости одно усадебное место и две доли**, что и удостоверяю.
И. об. крестьянского начальника А. Устинов.
12 декабря 1914 г.»

И примечание внизу: «**В этой графе вписывается число предоставленных переселенцу долей на участках единоличного пользования или №№ отрубов». Под надписью «Удостоверение» есть ещё интересное дополнение: «Выдаётся при следовании семьи на участок (ст.ст. 25, 26 и 27 Инстр. 16 марта 1912 г.) и отбирается по водворении (ст.ст. 28 и 29 там же)». То есть данное удостоверение сохранилось вопреки этому требованию, мой прадед Михаил Дьячковский оставил его у себя, и вот оно передо мной – свидетель тех давних времён и судеб. И, наверное, можно сделать вывод, что переселение в Приморье официально началось в 1912 году, так как в документе указаны статьи законов, принятых 16 марта 1912 года.
Михаил и Елизавета Дьячковские Две души мужского и две души женского пола – это сам Михаил Дьячковский, его жена Елизавета Дьячковская и их дети Родион и Мария. К тому времени Марии было уже 15 лет, Родион был чуть старше, можно сказать, что дети были почти взрослыми. А прибыли они из станицы Троицкой, что на берегу Амура. Елизавета была амурской казачкой, а Михаил – тунгус. В паспорте у него в графе национальность стояло слово «тунгус». Сейчас такая национальность не упоминается, а тогда была. Средневековые тунгусо-маньчжуры появились на территории Дальнего Востока ещё в первом тысячелетии нашей эры и оставили после себя памятники мохэской культуры, а впоследствии – бохайской и чжурчженьской. Скорее всего, тунгусы – одни из потомков древних тунгусо-маньчжуров.
В станице Троицкой и у Михаила, и у Елизаветы осталось много родни. Мария (моя бабушка) потом иногда ездила к ним в гости. Она очень скучала по тем местам, по широкому Амуру. Ей всю жизнь снился сон, как белый пароход плывёт по Амуру, а она смотрит на него с высокого берега.
 В своей автобиографии Игнатий Георгиевич Лабецкий пишет, что приехал в бухту Терней вместе с Коробовым и инородцем Дьячковским в 1910 году. Сейчас мы говорим «малые народности», а в то время – «инородцы». Значит, Михаил Дьячковский  первый раз приезжал сюда в 1910 году, чтобы посмотреть, можно ли здесь жить, а потом уже в 1914 году привёз свою семью.
И выделили им под усадьбу и две доли место, где был госпромхоз и где сейчас находится узел связи, до самой речки. Большой участок. До постройки здания узла связи под высокой лиственницей, недалеко от моста, стоял небольшой домик, где жила семья Лабецких. Домика уж нет, а лиственница стоит, и рядом – старенькая корявая яблонька, на которую я забиралась в детстве и ела чуть подмороженные плоды. Лиственницу посадила Нина Лабецкая-Мамаева не так уж и давно, где-то в  50-х годах. Моя ровесница. Для лиственницы это не возраст.
Михаил Дьячковский был хорошим охотником. Баба Маня рассказывала, что добывал пушнины и мяса он много, и они жили хорошо, в достатке. Она и сама в юности охотилась с ним не раз, любила ловить рыбу, бить острогой. Охотничья избушка стояла у них в месте слияния рек Сицы и Туньши, сразу за сегодняшним гавринским мостом. Тогда там росли высокие кедры, тайга стояла. Случалось, что и тигры заглядывали в маленькое оконце. Один из ключей, левый приток Сицы в районе 57-го километра, называется Дьячковским. По всей Сице ходила, а в этот ключ заглянуть не пришлось. 
Денис Евстафьевич Деревнин, тоже хороший охотник, рассказывал мне, что, когда он был подростком, Дьячковский учил его охоте. Говорил, что Дьячковский многому его научил, был очень добрым и справедливым человеком.  Жаль только, что я мало расспрашивала тогда Дениса Евстафьевича о прадеде, только слушала.  А теперь и спросить не у кого.
Родион Дьячковский Хорошо  жили до  прихода Советской власти, а потом пришлось вступать в колхозы, и жить стали бедно. Ругала бабушка Советскую власть. А замуж вышла за большевика, за Игнатия Георгиевича Лабецкого, которого к тому времени жизнь вдоволь побросала по российским просторам. Родился он в 1885 году в селе Веселки Витебской губернии Невельского уезда Шолоховской волости в семье потомственного дворянина, но безграмотного. В автобиографии Игнатий Георгиевич пишет: «Занимался он земледелием, своей земли не имел, арендовал у помещиков небольшие земли. Состояние имел в то время примерно тысячи на 4, на 5. Мною окончено 3 класса городской школы. В 1901 году выехал в Сибирь на Забайкальскую дорогу, где и поступил учеником слесаря при депо Шилка». И начались его странствия. Было ему тогда всего 16 лет. Что заставило его в таком возрасте покинуть родной дом, неизвестно. Что-то говорила бабушка о ссоре с отцом, возможно, из-за политических взглядов, но это не точно. Семья была большая, много сестёр. Мы о них ничего не знаем.
В 1905 году он принимал участие в Первой революции, после чего пришлось бежать от полицейского преследования ещё дальше, на Дальний Восток. В 1906 году он оказался во Владивостоке и пытался уехать за границу, но не хватило денег. Долго не мог найти работу, потом устроился на Уссурийскую железную дорогу на станции Вяземской. Но и там его выследили, и пришлось ему прятаться по пасекам знакомых, заниматься пчеловодством.
В 1908 году в Благовещенске, куда он выехал для продажи мёда, опять был опознан полицейским. Откупился, заплатив 200 рублей, вырученных за мёд. Ему помогли оформить документы на имя Павла Дмитриевича Аносова. Под этой фамилией и с этим именем он и приехал в Терней в 1910 году и жил по этому документу до 1917 года. После февральских событий 1917 года он вновь стал Лабецким. В этом же 1917 году стал первым председателем Тернейского комитета. А затем  штаб Тетюхинского партизанского отряда под командованием легендарного командира партизан Сержанта вплоть до 1922 года.
Вот за этого революционера и вышла замуж Мария. В 1918 году родилась первая дочь, Марина. Это уже в школе, играя в спектаклях, Марина решила изменить имя на Минну. Минна Игнатьевна Лабецкая, моя мама. А для бабушки она  так и осталась Маришей.
Затем родились Екатерина, Александр, Клара и самая младшая Нина. Клара умерла, когда ей было 13 лет. Екатерина, выйдя замуж, стала Кузьмицкой, Нина – Мамаевой, а Александра Игнатьевича Лабецкого, капитана милиции, я думаю, помнят в Самарге, Агзу, Тернее.
Родион Дьячковский взял в жёны Татьяну, и родились у них четыре сына и одна дочь. Возможно, ошибаюсь. Работал Родион Михайлович фельдшером в Самарге, Тернее. Умер в 1951 году. Поэтому я помню только бабу Таню, к которой мы  с бабой Маней часто ходили в гости. А жили они на Ивановской, напротив крутого речного обрыва.
первый председатель Тернейского Совета Игнатий Георгиевич Лабецкий Когда Дьячковские обжились в Тернее, сюда приехали с Амура братья Елизаветы – Вахмины со своими детьми. Знала из них двух Марусь. Одна из них стала Яблоковой, а другая Морозовой. Поэтому все Яблоковы и Морозовы – родня Дьячковским и Лабецким. Вот такое родственное переплетение.
Не могу сказать точно, когда умерли мои прадед и прабабка, наверное, в тридцатых годах. Михаил утонул в Серебрянке в том месте, где река делает поворот к нашему современному мосту, напротив излюбленного места отдыха тернейцев, откуда виден Терней на сопке, узел связи, клуб. Совсем рядом от дома. Тогда была большая вода, и его лодка попала в водоворот. Тело его не нашли. Баба Лиза была похоронена на старом кладбище, в Могильном распадке. На современном кладбище нет их могил, как и нет могилы Игнатия Георгиевича Лабецкого. Умер он 6 марта 1943 года. В то время он работал в колхозе «Голос рыбака» пчеловодом. Нёс с Левого Тернея мешок, то ли с мукой, то ли с зерном, и умер.
Но я точно знаю, где он похоронен – рядом с огромным ильмом у ручья, напротив ворот бывшего ПУЖКХ. Баба Маня меня часто водила на родные могилки, и сначала мы проходили мимо этого огромного дерева, на которой была прибита металлическая табличка с именем деда и датами рождения и смерти. Могилу уже давно размыла большая вода, нет таблички, но память осталась. Я часто хожу по той дороге к моей подруге и, проходя мимо старого развесистого ильма, почти всегда вспоминаю деда, хотя я его совсем не знала. Он умер раньше моего рождения. Знать и помнить свои корни необходимо. Только вот мы очень мало знаем о своих предках.
Надежда Лабецкая
Фото из семейного архива Лабецких, Мамаевой, Вагановых

 

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

< Пред.   След. >
Юрий Шадрин: Пишем вместе?
посёлок Терней
Клуб экологического туризма Сихотэ-Алинь
Время генерации страницы: 0.069 сек.