Iai? Niaa??eiia
ГЛАВНАЯ arrow ВЕСТНИКУ - 75 arrow К 75-летию газеты. В ПЛЕНУ МЕЛОДИИ СЛОВ
К 75-летию газеты. В ПЛЕНУ МЕЛОДИИ СЛОВ Версия в формате PDF Версия для печати
Рейтинг: / 0
ХудшаяЛучшая 
Александр АВДУЛОВО ПОЭЗИИ ВООБЩЕ И В ЧАСТНОСТИ, О СЕБЕ И НЕ ТОЛЬКО
Вести из Тернея, какими бы они ни были, для меня далеко небезразличны. Слишком многое в моей жизни связано с этим посёлком, волею судьбы ставшим моей второй родиной.
Издалека доходят до меня и отдельные номера  районной газеты, которой я отдал более трети своей жизни. И как знать: напрасно или не напрасно, ибо в наше перевернувшееся вверх тормашками время содержание старых газетных подшивок воспринимается как диковинные археологические походы. Что-то вроде новгородских берестяных грамот. Вот одна из таких «берестянок». Читайте и проникайтесь духом нашей с вами древности:
«В нашем колхозе забит и съеден бык-производитель ценной породы. Председатель оправдывается тем, что бык был тяжёл для случки. Напрашивается вопрос: куда смотрит районный прокурор?» Подпись: «Око».
Если у вас возник интерес к бытию «старины глубокой», то охотно пойду вам навстречу. «Ударник Тернея» в номере, кажись, за 1957 год «запечатал» на удивление потомкам такое поистине историческое событие: «В Единке на колхозной овцеферме родился баранчик с четырьмя рожками. Подобного случая не припоминают даже сельские старожилы».
Войдёт в анналы истории района и мой язвительный стишок о том, как можно создать проблему из ничего, как можно, живя в окружении  вековой тайги, остаться без дров:
Задают вопросы в лоб
Кто с трибуны, кто из зала:
«Будет ли у нас райтоп?»
Бабка не надвое сказала:
«Провалиться мне в сугроб
Возле райсовета.
Будет, детки, вам райтоп
На ту зиму, на то лето».
Свой хранящийся под толщей времени стишок я откопал чисто по ассоциации, знакомясь с произведениями народного творчества современности. Имею в виду страничку в «Вестнике Тернея» под рубрикой «На поэтической волне» и под заголовком «Строки, идущие из сердца» (номер газеты от 8 ноября 2008 года). Меня порадовало, что на моей малой родине не иссякает поэтический родничок, несмотря на наше лихолетье.
Возникла мысль помочь своим пишущим собратьям в их творческих исканиях, поделившись своим личным опытом. Ну, а чтобы у других читателей не сводило скулы от скуки, местами освежу свой обзорный очерк разными разностями, как смешными, так и не очень.
Продолжу чем-нибудь забавным. Ну, хотя бы вот этим. «На поэтической волне» всплыло и моё давнее стихотворение о дорогах, точнее о нашем неистребимом российском бездорожье. Разумеется, не целью воспеть его. Впервые оно попало на страницы «районки» где-то в начале шестидесятых годов. Напомню его концовку:
Кто не проклял их, наши дороги?!
Кто на них не сорвал своих жил?!
Навещая родные пороги,
Кто ещё крепче нас их любил?
Поместить стихотворение в газету меня уговорил один из приятелей. Не знаю почему, ему нравились мои стихи. И, польщённый таким вниманием, я изредка читал ему свои вирши.
До поры до времени стих отлёживался в «долгом ящике», ожидая своего звёздного часа. И этот долгожданный час «звезданул». Да так, что у меня от крайнего удивления заискрилось в глазах и зазвенело в ушах. Концовка стиха была убрана и подменена совершенно другой по смыслу. Надо отдать должное моему непрошенному соавтору, написана она была довольно мастерски. Но в ней утверждалось, что эти дороги (читай – бездорожье) вывели меня в большую и светлую жизнь. Тьфу! В беспросветную – я бы согласился безропотно. Учинил скандал. В ответ меня уличили в безыдейности. Успокоили тем, что без идейной прокладки мои стихи не увидели бы свет. С тех пор у меня пропало желание печататься.
На свет Божий мои стихи выползли по стечению некоторых обстоятельств, о которых теперь уж не стоит распространяться. В современный, свободный от цензуры «Вестник» попала лишь малая часть моих стихов, написанных в разные годы. Сожалею о том, что в числе их оказались и случайные. Получив свободу, многие из нас напрочь забыли об ответственности. Как перед законом, так и перед своей совестью. Об ответственности перед Господом Богом я уже не говорю.
Обзор стихов тернейских авторов, а их в «Строках, идущих из сердца» представлено полтора десятка, хотелось бы начать с первых проб пера 14-летней Вики Романовой. Её «Посвящение коту Дудику» вызывает улыбку. Девочка не без юмора. В стихах Вики чувствуется жизнелюбие, восторженность от окружающего её мира. Однако она уже столкнулась с его жестокостями и хрупкостями, о чём у неё вскользь говорится в стихе «Мамины руки». У всех поэтов восприимчивые и ранимые души.
Разбирать «по полочкам» стихи Вики не имеет смысла. Они пока что во многом подражательные, и написаны где-то вычитанными словами. Но в них я усматриваю очень ценное – это стремление к творчеству, к самовыражению. И говорю ей: в добрый путь в прекрасную страну Поэзию! А её любимому коту Дудику я экспромтом написал свой вариант «Посвящения»:
Мы с тобою, котик Дудик,
Неразлучные друзья.
Если крепко дружат люди,
Ещё крепче ты да я.
Оба учимся отлично
(Не придумаешь смешней):
Я учу – вести прилично,
Ты меня – ловить мышей.
Что ни делать – всё на совесть.
Что есть совесть? Это то есть:
Не царапать книжный шкаф,
И не красться за кукушкой,
Что кукует на часах,
Не валяться на подушках.
Не годится, кто садится
На цветочные горшки.
С кем был в ссоре – помириться
И не рвать мои стишки.
Дай подумать мне немножко…
Ну, вот это наугад:
Не бросаться злобной кошкой
На людей и на цыплят.
Сам потом не будешь рад…
К своим 14 годам я успел перечитать стопу книг выше своего роста. Замахивался даже на произведения трудных для чтения и понимания древнегреческих поэтов, таких как Вергилий, Гораций, Овидий и Гомер. Показалось скучищей: слишком витиевато и высокомерно: «Против воли я твоей, царица, берег покинул». (Из «Энеиды»).
А дальше, дальше произошло удивительное. Это как прозрение.
Был среди моих школьных учителей историк. Замечу, что даже в военные годы в нашей сельской семилетке в подавляющем большинстве учителями были мужчины. Да и в самом Тернее в 50-е годы в числе педагогов мужчины не были редким исключением. Многих из них я уже позабыл, хотя часто приходилось общаться с ними. Одного из них помню до сих пор. Помню интеллигентный облик, предельную сдержанность и скромность. Я имею в виду Константина Трофимовича Кима. Он являет собой пример того, как можно оставить о себе добрую память.
Помню также, что в школьном зале, рядом со стенной газетой в рукописном тексте была представлена история школы с фамилиями уже определивших своё место в жизни воспитанников. Один из них, имя которого я, к сожалению, запамятовал, к тому времени уже работал в общесоюзной газете «Известия» собственным корреспондентом.
Не могу не отметить здесь и ещё одного питомца Тернейской средней школы – Владимира Федотова, с которым мы вместе работали в «Ударнике Тернея». Среднюю школу он закончил с золотой медалью и посвятил свою жизнь служению на поприще искусства, удостоившись профессорского звания. В юности Владимир тоже писал стихи.
Не был чужд поэтическому творчеству и заслуженный учитель РФ Николай Васильевич Глазков. Его стихотворение, посвящённое красотам осени, всплыло «На поэтической волне» повторно. Впервые оно было напечатано в «районке» полвека назад вместе с другими. Николай Васильевич, видимо, удивится тому, что я до сих пор помню кое-что из его произведений. Повторяю, по истечении 50 лет. (Я и свои-то юношеские успел забыть). Цитирую по памяти начало его стихов о весне:
С утра был снег,
А в полдень на поляну
Игривый ветер песенку принёс,
И всё вокруг отозвалось
                          аккордом ранним.
И ещё несколько строк:
Но как увидишь озимь в поле,
Возьмёшь перо и вдруг откроешь,
Что серый день похорошел.
В «Осенних мотивах» меня восхитили поэтические находки поэта по восприятию родной природы, каким является Николай Глазков.
Из кустов рябина
Смотрит на долину,
Там звенит в осоках
Тишина озёр.
Об осенних лесах: «Разлились тоскою перелётных стай». Было бы очень жаль, если Николай Васильевич с возрастом отдалился от увлечений своей юности.
Вижу, что я отвлёкся «от себя, любимого». Ждать похвал от других – дело ненадёжное. Вот и приходится поглаживать себя по головке. Впрочем, стойте! В предисловии к подборке моих стихов, опубликованных несколько лет назад, мой вновь приобретённый друг Юрий Васильевич Шадрин назвал меня самобытным поэтом. Ух ты! Но я сразу же смекнул, что в этой похвале таится скрытое коварство. Он это сделал, чтобы уклониться от выплаты мне достойного гонорара. Нет уж, милый друг Юра, я на эту удочку не клюну. Я мудрый пескарь. Выманил меня из-под коряги – прикармливай… (От редактора «ВТ»: Саша, принимаю твою подначку и ценю твой юмор. А оценку тебе давал от души. Обещаю – гонорар будет. Как там у вас, у поэтов: «Не продаётся вдохновенье,/Но можно рукопись продать»).
Выше я упомянул о своём первом и единственном учителе на творческой стезе. Историк оказался талантливым чтецом-декламатором. Я был до глубины души потрясён и очарован красотой и величием поэзии древнегреческих поэтов, которых начисто отвергал. Тогда же я поставил перед собой задачу: во чтобы то ни стало овладеть тайнами художественного слова. Но шапка оказалась не по Сеньке. Тем не менее молебен стоил свеч.
Пусть не стал я,
                   кем страстно желал,
Но не стал тем,
                   кем я быть не хотел.
И добавлю прозой: во многом благодаря стихотворчеству. Эту мысль я вложил в один из своих стихов, посланных в редакцию в качестве приложения к этому очерку. Пишите, сочиняйте, несмотря ни на что. И не принимайте близко к сердцу мои критические замечания.
Более детально сделаю разбор стихотворения Василия Никонова, бывшего тернейца и бывшего сотрудника «Ударника Тернея», ставшего впоследствии писателем. Тем более оно о Тернее, что для меня существенно. Я любил и люблю этот посёлок даже в его современном виде. Каком? Вам лучше знать.
Для большей наглядности и убедительности придётся привести стихи целиком.
Терней… Таинственное слово.
Что означает? Чьё оно?
Терней меня тревожит снова,
Пьянит, как старое вино.
Понять его хочу в натуре,
Сквозь лингвистический туман.
И вижу скалы, слышу бурю,
Во тьме ревущий океан.
Село, река, родная школа,
Всё памятно, всё манит взгляд.
И на юру младенец голый –
Наш сиротливый интернат.
Вся наша жизнь – валы морские.
О, невозвратность прежних дней.
Возможно, тернии людские
Обозначает наш Терней.
Что сказать? Написано поднаторевшей рукой. Строки сколочены добротные. Ритмы выдержанные. С рифмами всё в порядке, хотя они и не блещут новизной: «туман-океан», «слово-снова», «оно-вино», «морские-людские». Заезжены так, что их уже не оживить даже в реанимации.
Но первое, что бросается в глаза, это незнание, откуда у посёлка непривычное для русского слуха название. В действительности в нём нет никакого «лингвистического тумана». Автор спутал лингвистику с топономикой (названия городов, сёл, посёлков, государств, исторических мест и т.д.) Надо ли говорить, что Терней – всего лишь фамилия одного из французских знаменитостей, в честь которого мореплаватель Лаперуз назвал близлежащую бухту. Какая в этом может скрываться таинственность?! Не исследовав досконально предмет, о котором собираешься писать, не берись за перо. Иначе тебя уличат в невежестве.
Ложные, неверные посылки приводят к ошибочным, отрицательным результатам. Что мы и видим в данном случае.
«Тревожит снова». По какому поводу возникла тревога? Дошла весть о цунами? Соглашусь, если «снова и снова».
Однако и в этом ностальгическом тумане нет ничего нового. Как и в «невозвратности прежних дней». Как и в «пьянит, как старое вино». По мне уж лучше: пьянит, как самогон. Хоть что-то, да новенькое. А если быть скрупулёзнее, то пьянит молодое, старое – бодрит. Выпитое в меру.
«Хочу поднять его в натуре». В натуре не понимают, а видят. «Понять его натуру» – сошло бы, однако к посёлку это выражение как-то не вяжется.
«И вижу скалы, слышу бурю,
Во тьме ревущий океан».
Запутано. Воспринимается, как «слышу бурю во тьме». Вторая строка, как сбоку припёка.
«Всё памятно, всё манит взгляд». Какая-то странная логика. Памятно – значит в памяти. Значит автор где-то вдалеке. Манить же взгляд может то, что перед тобой, перед глазами. Чутьём к слову тут, извините, и не пахнет.
«И на юру младенец голый –
Наш сиротливый интернат».
Первая строка совершенно излишня. Она притянута за уши. Ради рифмы – школа. Почему именно голый, да ещё и сиротливый? Само собой приходит на ум, что автор писал, особо не задумываясь над смыслом.
Не старайтесь писать красиво. Погоня за красивостями – признак бездарности. Не к месту и выражение «на юру». Само по себе это слово давно уже исчезло из употребления. Юром раньше называли пустынное и отдалённое от сёл пространство. А упомянутый интернат находился на берегу реки и в довольно живописном месте.
«Вся наша жизнь – валы морские». Вздохнул бы, да что-то не вздыхается. Эту глубокомысленность лично я встречал в десятках стихов. В том числе и в написанных двести лет назад.
«Возможно, тернии людские
Обозначает наш Терней».
Бедные тернейцы! Вы живёте в зарослях терновых. Тёрн, он же терновник, – колючий, непроходимый кустарник. Но крепитесь: ваш путь через тернии приведёт к звёздам.
У меня рука не поднимется подвергать столь скрупулёзному разбору стихи и других авторов «Строк, идущих от сердца». Стихи же о Тернее сочинены профессиональным писателем.
Но вот воспел он его (увы!) бездарно.
Не могу скрыть своего восхищения, читая стихотворение  «Рыбалка», написанное Григорием Шевченко. Как будто сам снова побывал на зимнем подлёдном лове знатной рыбёшки – корюшки. Психологически картина передана до тонкости верно и эмоционально. Концовка – лучше не придумаешь.
В доме сладко пахнет рыбой,
И душа уже поёт.
Эта зимняя рыбалка,
Это корюшка идёт.
Отдельные замечания:
Здесь свои авторитеты,
Этакий рыбацкий клан.
«Этакий» на слух воспринимается не совсем благозвучно. А если вот так?
Здесь свои авторитеты,
Их признал рыбацкий клан.
Далее:
Но в душе живёт надежда,
Что сейчас начнётся клёв.
Я бы лично написал по-иному:
Но душа живёт надеждой,
Что вот-вот начнётся клёв.
Желаю Григорию новых удач, как творческих, так и рыбацких. Его поэтические способности неоспоримы.
Тем, предметов для стихов может быть множество, как и поводов для их сочинения. В литературно-музыкальном альманахе народного творчества, издаваемом в одном из городов Приморья, вычитал «стихи» на извечную тему любви и сопутствующей ей ревности. Замечу наперёд, что любви как таковой здесь кот наплакал, а вот ревность прямо зверская.
О, как я зол! О, дайте водки мне
Залить в душе пылающий огонь.
Будь проклят день!
Как будто бы во сне –
Ко мне припёрлась ты,
Как ласковый тюлень.
Да, я любил!..
И т.д., в том же угарном духе. Эко что народ творит! Точнее, вытворяет, будучи в состоянии белой горячки.
Каюсь, сам грешен. Бывало и сам «вдохновлялся» от горячительных напитков. Постоянные читатели «Вестника», возможно, были шокированы моим стишком, написанным под пьяную лавочку. Он попал в разборку заодно с другими. Выставляю его на всеобщее обозрение (чуть не сказал: на всеобщее одобрение) ещё разок с некоторыми поправками.
Иль сам я пьян,
                   иль день нетрезвый.
С утра я пью; ответ не дан.
Хотя других вопросов бездна,
Но водка просится в стакан.
Ползу пером, как моль по шкафу,
А шкаф, голубушка, пустой.
Хочу залиться певчей птахой,
Зальюсь какой-нибудь бурдой.
Да, день действительно
                              «нетрезвый»:
Баран, бурьян, дурман, будан –
А чтобы дурь в башку не лезла,
Я взял и выбросил стакан.
Выбросил действительно, что называется без дураков. Вот уже более 30 лет не употребляю спиртного. Памятуя, что при пьянстве не бывает прочных дарований.
Вернусь к начатому разбору произведений других авторов «Поэтической волны».
Стихи Елены Пименовой «Весна на фенмаршруте». Это больше похоже на рифмованный перечёт своих наблюдений за природой, её явлениями.
Деревья просыпаться
                                    начинают,
В сережки одевается ольха.
За ней лещина повторяет,
Берёза вторит не спеша.
Фенологически здесь всё выверено, придраться не к чему. С поэзией… Рад был бы сказать хоть что-нибудь одобряющее, но ни одного художественного словечка. Ну, хотя бы вместо «В серёжки одевается ольха» - «В серёжки наряжается ольха».
«Черёмуха за ними не отстала».
«Дуб силы набирает, не спешит».
Огорчительно за Елену. А ведь начало её «Маршрута» обнадёживало.
От суеты конторских дел
Скорей туда, где жизни
                              пробужденье.
Для расслабленья
                              бренных тел
И для души успокоенье.
Здесь в точных, прочувствованных словах передаётся настроение автора. Чему веришь и разделяешь с ним его душевное состояние.
Ещё раз перечитываю «Фенмаршрут» и нахожу строку явно с поэтическим окрасом. «Из почки проблеск огонька». Читаю и мысленно вижу, с какой энергией рвётся к жизни древесный лист. Значит Елене под силу художественное слово. Возможно, её художественное видение отвлекло профессиональное.
Для утешения авторов, огорчённых моими критическими замечаниями, процитирую «сочинения» поэта со стажем, имя которого не называю по понятным причинам. Стих взят из того же альманаха народного творчества. Замечу, что в нём печатаются и произведения профессиональных поэтов, издавших по дюжине сборников. Потрясающая творческая плодовитость!..
Дубы на опушке бывают
Почти двухцветными по окраске.
На солнце почти
                       желтизной сияют,
А в тени густо темнеют сразу.
Вот это фенология! Да уже только эти четыре строки тянут на звание кандидата (как там?) дубово-биологических наук. Да ваши стихи, уважаемые земляки, по сравнению с этим просто шедевры.
Стихи Валентины Корневой читал с повышенным интересом. Ибо какое-то время мы с ней оказались коллегами, работая в районной газете.
По случаю 70-летнего юбилея «Вестника Тернея» она помянула и меня в своих мемуарах. А я уже думал, что так и останусь в полном забвении. Большое спасибо, Валентина Денисовна за то, что вы раскрыли мне глаза на самого себя. Всего одним росчерком пера до тонкостей передан мой психологический портрет. Недостаёт только одной важной детали. Желчь у меня каплет не только с языка, но и с пера. Слава Богу, что не грязь.
Рад за вас, Валентина Денисовна, что у вас подрастает замечательная внучка – Вика Романова. Я заочно проникся и к ней искренним уважением. Способная, целеустремлённая девочка.
К вашей «Золотой осени» постараюсь отнестись с предельной объективностью. Отдельные места стиха созвучны и лично с моим восприятием осени. Я сам посвятил этой даме в жёлтеньком берете не одно стихотворение.
Местами стихи звучат как гимн нашей золотой тернейской осени. С вдохновением написано вот это четверостишие:
С восходом солнца
                            сопки полыхают
Огнём костра,
                     притушенным слегка,
И в мареве оранжевом летает
Последний лист,
                слетевший с тополька.
К сожалению, это единственная удача автора. Остальное в основном скупая проза:
То кисть смородины,
                       калины, барбариса
Краснеют и тихо шепчут мне:
                                         «Сорви!»
Шуршит осенний лист невесом,
Засыпав сверху муравьиный дом.
Ни складу, ни ладу. Перечень кустарниковых ягод. Кстати, у зрелых ягод барбариса жёлтый цвет. Как и у листьев увядающей осины, упомянутой в начале стиха.
И совсем нелепо: одним листом невозможно засыпать целый муравейник. Пальмовым – допускаю, но насколько мне известно, пальмы в окрестностях Тернея не произрастают.
Стихи нуждаются в переработке.
К месту или не к месту, припомнились «поэтические» строки одного из давнишних тернейских авторов, настойчиво требовавшего ни мало, ни много, от имени народа, опубликовать его стихотворения.
Я шагнул и пошёл,
Чернильные тени забора
Укрыли меня.
Всё бы ничего, но сочинитель не указал, в каком направлении и куда пошёл. Предположительно, к чёртовой бабушке. Не без основания предполагаю, что кто-нибудь из читателей пошлёт меня по тому же адресу, заодно вместе с моими стихами и наставлениями. Прошу «эсэмэской» сообщить точную дату моего отправления.
При определённом опыте можно судить о поэтических способностях автора и по одному его стихотворению.
Мой нынешний сосед, молодой человек, но со сложным прошлым, тоже пописывает нечто. Недавно он принёс тетрадь со своими поэтическими изысками, как бы для консультации. Сейчас за такого рода услуги требуют деньгу. Будь я пронырлевее, то сумел бы на этом бизнесе сколотить капитал, хотя бы на свои похороны. А чтобы привлечь внимание клиентов, обеспечивал бы их только восторженными отзывами.
А в стихах моего соседа меня восхитила его парадоксальная образность художественного мышления. Кто, кроме поэта, способен сказать:
И солнце катало Луну,
Как внучку в коляске.
У меня долго хранился тонюсенький сборничек гениального американского поэта Уитмена «Листья травы». Однако с частой переменой местожительства постепенно исчезла вся моя домашняя библиотека. Кроме нескольких книг, в том числе и подаренных моим вновь обретённым другом Юрием Шадриным. Дорожу сборником стихов известной талантливой поэтессы Анны Ахматовой. О её творческом опыте чуть ниже.
Из поэтических шедевров Уитмена не припомню ничего, поскольку они написаны «белыми», плохо запоминающимися стихами. Однако аромат воспетых им трав я ощущаю до сей поры.
Так вот, у Анны Ахматовой есть цикл стихов, посвящённых творчеству, «Тайны ремесла». Цитирую наиболее впечатляющие:
Когда б вы знали, из какого сора
Растут стихи, не ведая стыда,
Как жёлтый одуванчик у забора,
Как лопухи и лебеда.
Сердитый окрик,
                   запах дёгтя свежий,
Таинственная плесень на стене.
И стих уже звучит задорен,
                                            нежен
На радость вам и мне.
Ограничусь вот этой выдержкой из того же цикла:
…А после подслушать у леса,
У сосен, молчальниц на вид,
Пока дымовая завеса
Тумана повсюду стоит.
Налево беру и направо,
И даже без чувства вины
Немного у жизни лукавой
И всё – у ночной тишины.
Как видите, предметом поэзии может стать, упрощённо говоря, всё что угодно. Был бы талант.
Нет сильнее муки, чем муки слова. Мне они знакомы. Только я так и не понял до конца, кто кого больше мучает: меня слова, или я их. Мучьтесь и вы. И при этом не забывайте: если долго мучиться, что-нибудь получится.
Умело сколоченные и правильно зарифмованные строки – это ещё не поэзия. Поэтами рождаются, а не становятся. Всякий дар – это свыше, от Бога.
Примечательно, что рядом с перечисленными стихами соседствуют стихи сразу четырёх авторов – сотрудников Сихотэ-Алинского госзаповедника. О двух я уже упоминал. Заканчивая свой затянувшийся очерк, ограничусь беглым обзором произведений Анатолия Астафьева.
В веках застыли
                          горные вершины.
Шандуй, Шандуй! –
                           Живая тишина!
«Озеро благодати» - его же:
Рыба плеснёт ли водою
Птица ли крикнет в ночи,
Сердце, увязнув в покое,
Ровно и гулко стучит.
Сердце, увязнув в покое,
Вбирает в просторы свои
Звёзды и море ночное
Радость и горе земли.
С трудом, но усматривается талант автора. Как и в последующих строфах. Однако оба стиха недоработаны. Их, на мой взгляд, легко поправить. Навскидку я бы исправил: «Сердце, увязнув в покое» на «Сердце в блаженном покое». «Вбирает в просторы свои». «Просторы» как-то не вяжутся с сердцем. В целом произведения Анатолия Астафьева не лишены художественности.
Частные замечания. В одном из стихов Ольги Арифулиной допущена досадная опечатка:
«И в мир чудес опят душа зовёт!». Ясно, что не опят, а опять. Такой же казус произошёл ранее с моими стихами. У меня:
Стынет солнце в багровом кругу,
потемнела к ненастью тайга.
Чьё-то имя на белом снегу
У меня на глазах заметает пурга.
Напечатано: вместо «чьё-то имя» «где-то имя». Несуразица! Не зря народная мудрость гласит: «Капля дёгтя портит бочку мёда». По секрету говорю лишь Юрию Васильевичу, что это как раз один из тех случаев, когда я по-прежнему готов оспаривать каждое своё слово. (От редактора «ВТ»: Александр Сергеевич, ты совсем ничего не говоришь про свой почерк. Нет, не творческий почерк, здесь всё в порядке. А вот с чистописанием у тебя наверняка в школе были проблемы. Пишешь очень грамотно – но почерк… Многие слова мы расшифровываем всей редакцией).
Мастер художественного слова Анна Ахматова сравнила сочинение стихов с ремеслом.
Подумаешь тоже, работа, –
Беспечное это житьё:
Подслушать у музыки что-то
И выдать шутя за своё.
Ремесло на первый взгляд вроде бы не вяжется с поэтическим занятием. Её определение надо понимать шире. Не следует при этом путать ремесло с кустарничеством. Тогда всё станет на свои места. Чтобы освоить любое ремесло в совершенстве, нужен талант, призвание, прилежность, упорство. Работа – это когда до седьмого пота.
Повторюсь: можно научиться сочинять стихи, но нельзя научиться поэзии. Сам я не могу с относительной лёгкостью накропать стихи практически на любую тему. Легче всего даётся что-нибудь шутливое, насмешливое.
О себе самом:
Пишу стихи.
           Ну что же в том такого?!
Ну, написал талантливо с пяток,
Примерив на себя венец
                                        лавровый,
Я бросил лавр лаврушкой
                                       в кипяток.
Или:
Погоду нашу не понять:
То снег с дождём,
                     то дождь со снегом,
Пойду Пегаса запрягать,
Подсунув сани под телегу.
А вот почти скандальное:
Дед копал на даче грядки,
Ещё был при силушках.
Включил телек, там… прокладки.
До кладбищенской оградки
Долетел… на крылышках.
Привёл эти шутки не для того, чтобы блеснуть своим остроумием. Ищите свой жанр, свой стиль. Ищите то, что вам ближе по складу ума  и темперамента. И не цепляйтесь пером за сучки берёз, осин и клёнов. Не блуждайте вокруг кустов рябины, малины и калины. Не топчитесь по лесным полянам, которые натоптаны толпами поэтов ещё до вашего рождения. Сказать обо всём этом что-то новое, своё, редко кому удаётся. Впрочем, я сам со своим полным понимания очевидного расшибаю свой лоб об этот древостой. Лишь иногда, да и то только приблизительно, удаётся сказать о тех же «берёзах-слёзах» что-то более или менее оригинальное.
И сомкнут свои ветви берёзы
Над могильным моим бугорком
И прольют свои сладкие слёзы,
Ну а горькие – кто-то тайком.
Примечание автора: писал, заливаясь слезами – горючими. Так было жалко себя родимого. Только вот некому было утереть мои слёзы. Это обстоятельство несколько охладило мой поэтический пыл.
Пишите, да знайте меру своих художеств. А не то своим же поэтизированием захороните себя как автора заодно с рукописями.
В своём обзорном очерке я раздал всем дочкам по серьгам. Не обессудьте! Кому какие достались. Я не делил на любимых и не любимых. Раздавал их по принципу: каждому по способностям.
В очерк вошла лишь часть моих предварительных набросков, в надежде на то, что они, возможно, ещё пригодятся. При условии, что этот очерк будет воспринят почитателями поэзии и самими авторами доброжелательно.
К рукописи прилагаю и свои стихи, нигде ранее не опубликованные. (От редакции: Подборка стихов А. Авдулова будет опубликована в следующем номере газеты). Отдельного пояснения требуют стихи-песня, стилизованные под старинные мотивы, о мил (милом) дружке, с которым развела девицу разлучница-судьба.
Поводом для сочинения послужила телепередача о Владимире Высоцком, чьи стихи и песни у всех на слуху. Но я впервые услышал, что он был ещё и талантливым стилизатором. Вот и я решился испытать своё перо в этом же жанре. Тем более, что у меня уже была попытка подстроиться под мотивы русских народных песен. (Стихи-песня с начальными словами: «Эй, ямщик! Придержи лошадей!» опубликованы пару лет назад в «Вестнике Тернея»).
А чтобы задобрить редактора, дарю ему стихи, в которых моя долгожданная тройка пронеслась мимо. Задобрить с коварной целью: выманить у него как можно большую сумму гонорара. Шучу, конечно. Делаю это в ответ на его дружеский жест: подарок двух книг с уморительной юмористической с авторской подписью: «Своему учителю юмора Александру Авдулову». Ух ты! Оказывается, я не только поучитель, но к тому же ещё и учитель. Есть от чего заголовокружиться. От его восторженных похвал моих стихов я и вовсе потерял голову. А чтобы поставить её на строго указанное место, надо собаку съесть. Откуда, из какой подворотни выскочила собака, ума не приложу. Кажется, начинаю соображать, где тут она зарыта. У меня есть такой шутливый афоризм: «Если бы собака не вычесала блох, они съели бы её до… тла».
Как критик, ты не так уж плох!
Чем быть посредственным
                                         поэтом,
Лови чужих словесных блох.
На этой ловле, видит Бог,
Легко прослыть авторитетом.
Это обо мне. И в точку.
                                 Наконец-то.
Александр АВДУЛОВ
 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

< Пред.   След. >
Юрий Шадрин: Пишем вместе?
посёлок Терней
Клуб экологического туризма Сихотэ-Алинь
Время генерации страницы: 0.067 сек.